Но боги услышали молитву. Взбешённая Гера вбежала к Афине и не увидела её. С секунду она стояла, озирая пустую комнату, как вдруг её внимание привлекло слабое поскрипывание из угла у неё за спиной. Обернувшись, она увидела свернувшуюся калачиком богиню войны. На ней было домашнее платье, расшитое цветочками. Она сидела, обхватив голову руками, и издавала какие-то неопределённые звуки - то ли скрип, то ли стоны.
-- Афина! - сказала царица богов, - Неужели мы позволим Гектору перебить сегодня всех греков?
Богиня войны подняла на неё полные слёз глаза и срывающимся голосом ответила:
-- Это не Гектор, это всё мой папа. Он меня ненавидит. А я для него жизни не щадила, всё для него делала. Он меня заставил помогать этому недоумку Гераклу. Я ему помогала-помогала, а он на Гебе женился. Да мне всё равно, на ком он женился! Пусть женится на ком хочет!!! Но почему именно на Гебе?! Она же такая дура!
Гера хладнокровно выслушала эту печальную тираду и сказала:
-- Там, на улице кони ждут. Убьём Гектора - Зевс ничего не успеет сделать.
-- Да-да, конечно, - пробормотала Афина, глотая сопли. - Иди, я сейчас выйду.
Когда Гера ушла, она поспешно сбросила платье с цветочками и облачилась в доспехи.
Для богов расстояние от Олимпа до Трои было совсем незначительным, они вполне могли преодолеть его пешком, Афина всегда так и делала, но царицы, как известно, пешком не ходят, и Гера, решившись самостоятельно вмешаться в ход битвы, отправилась в бой на колеснице.
Афина стегнула коней, и они помчались по небу, выбивая копытами хлопья тумана из облаков. Впереди уже замаячили башни Трои, когда богини увидели стоящую на обочине облака с вытянутой рукой фигуру. Это был Гермес.
-- Проскакать мимо? - спросила Афина.
-- Останови. Узнаем, что ему надо.
Колесница резко остановилась. Гермес облокотился на её бортик и игривым тоном сказал:
-- Привет девчонки! До Тартара не подбросите? Вы же, как я понимаю, именно туда намылились.
"Спалились!" - сквозь зубы прошипела Афина.
-- Ага! - Гермес кивнул. - Кстати, Кроныч велел вам передать, чтобы вы коней не очень-то гнали. В Тартаре вовсе не так весело, как вы, очевидно, себе вообразили.
-- Нам не по пути! - резко ответила царица богов. - Сам отправляйся в Тартар! Пешком!
-- Да мне не к спеху, девчонки! - весело ответил Гермес.
Он подпрыгнул, захлопал крыльями на сандалиях и, изобразив в воздухе антраша, исчез. Колесница развернулась, и унылые богини отправились домой.
А Гермес соскользнул с облака обратно на Гаргар и уселся, скрестив ноги, у походного трона Зевса.
-- Ну как? - спросил, не поворачивая головы, громовержец.
-- Передал. Поехали обратно.
Зевс вздохнул.
-- Мало она у меня ремня в своё время получала. Ох, мало!
-- Кто?
-- Афина, конечно, не Гера же. Гера всегда такая была, её не переделаешь, а Афину я распустил. Взрослая она родилась, то есть вроде бы поздно уже воспитывать.
Когда солнце закатилось, Зевс с Гермесом вернулись на Олимп. Первое, что они увидели - сидящие на ступенях дворца Зевса его жена и дочь. Обе выглядели так, что художник мог бы с них писать аллегорию мрачности.
-- Что пригорюнились? - спросил их громовержец. - Вам радоваться надо. Ведь если бы вы сегодня помогли грекам, то обратно на Олимп уже бы не вернулись.
Афина отвернулась и промолчала, ответила Гера:
-- Что ты нам это рассказываешь? Я ли тебя не знаю? Мы не собирались воевать - мы только хотели спасти хоть кого-нибудь из греков, которые целый день гибли только ради твоего самодурства.
-- Гибли, - кивнул Зевс. - Целый день гибли. И завтра можешь посмотреть, как они целый день будут гибнуть. И ничем ты им не поможешь, потому что я так решил. И нечего так на меня глазами сверкать. Ты хоть иссверкайся вся, хоть до Тартара от злости дойди - ничего ты этим не изменишь, и никакого впечатления на меня не произведёшь.
День закончился поражением греков. Троянцы загнали их за ров и стены, защищавшие лагерь. Гектор распорядился не возвращаться на ночь в город, а оставаться на месте и жечь огни, следя, чтобы греки ночью не спустили на воду корабли и не сбежали домой.
Гектор был, конечно, выдающийся воин. Но не стратег. Из него получился бы плохой царь. Если бы он отбросил эмоции и возбуждение, охватившее его в успешной битве, то понял бы, что надо не мешать грекам уплыть, а наоборот помочь им спустить корабли на воду, оттолкнуть их от берега и помахать вслед платочком. Ведь троянцам было важно спасти свою землю от нашествия, а не уничтожить всех врагов.
Но Гектор этого не понимал. Ослеплённый удачей, которую ему принесла поддержка Зевса, он вообразил, что теперь с помощью громовержца достигнет всего, чего пожелает. Он думал, что Зевс помогает ему потому, что троянцы много молились, приносили богатые жертвы, потому, что они благочестивы, а их дело правое. Он думал, что теперь Зевс должен помогать ему и дальше. Обычное заблуждение смертных. Единственное, что они могут знать о богах, это то, что боги никому из них ничего не должны.
