В этот день греки и троянцы снова встретились на поле битвы. Но теперь дело проходило куда как тише. Они молча собирали тела убитых и отвозили к себе в город или в лагерь. Троянцы, у которых было принято шумно выражать свои эмоции, вели себя против обыкновения сдержано - Приам запретил им придаваться горю при врагах, чтобы не подавать повод для злорадства.
Привезённых покойников мыли, по возможности опознавали и придавали огню. Высоко к небу поднимались дымы погребальных костров из города и из греческого лагеря, радуя Аида и укрепляя в богах веру в собственное могущество.
Кроме погребальных обрядов у греков в этот день была ещё и другая забота: они решили окружить лагерь стеной на случай, если троянцы прорвутся - военная удача изменчива, а поддержка со стороны богов была и у той, и у другой стороны.
За работу они взялись со всем рвением: выкопали глубокий и широкий ров, повтыкали в его дно колья, насыпали высокий вал и сделали в нём ворота. К вечеру греческий лагерь выглядел неприступной крепостью.
Возвращаясь в свой олимпийский дворец после вечерней прогулки, Зевс повстречал Посейдона. Бог морей был мрачен и печален.
-- Что случилось, братец? Никак, беда какая?
Посейдон тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону Трои.
-- Посмотри, что греки делают.
Зевс охватил быстрым взглядом побережье Геллеспонта.
-- Стену возводят. А что?
-- То-то и оно, что стену, - простонал Посейдон. - Стену возводят, и хоть бы кто-нибудь принёс гекатомбу! Никакого благочестия, никакого почтения к богам в людях не осталось.
Зевс усмехнулся и пожал плечами.
-- Ты что, только сейчас это заметил?
Посейдон всхлипнул.
-- Так ведь стены Трои я строил! А теперь ещё и греки рядом построят стены. Кто тогда мой труд после этого оценит?!
-- Ах, вот оно что! Ну, это-то дело поправимое. Греки ж там не всегда будут. Как уплывут, ты эти укрепления волнами смой и заровняй, будто их и не было. И пусть кто только скажет, что греки там стену построили. А где та стена? Нету и не было. Уж такому богу как ты совсем не годится бояться конкуренции со смертными.
Окончивших к вечеру свой труд греков ждал приятный сюрприз: несколько нагруженных вином кораблей с Лемноса - подарок тамошнего царя Агамемнону и Менелаю. Братья в тот же вечер распродали среди войска этот драгоценный груз, значительно увеличив свою долю трофеев, и греческое войско до утра гуляло под аккомпанемент разразившейся ночью ужасной грозы.
Воины пили, не забывая из каждого кубка совершить возлияние мужу Геры, гадая, о чём предупреждает их громовержец этим жутковатым знамением.
Прерванная битва
Гроза, громыхавшая всю ночь до рассвета, предваряла утреннее собрание богов.
Зевс водрузился на трон с последним раскатом грома и оглядел присутствовавших: сегодня особенно мрачную Геру, Афродиту с забинтованной рукой, Ареса, у которого из-под кирасы тоже были видны бинты, Афину со всё ещё опухшим лицом. Она сняла шлем и попеременно прикладывала его то к одному виску, то к другому.
"Хороши! - заключил громовержец. - Надеюсь, все собрались? Никто потом не будет говорить, что не слышал или что-то не понял?
Так вот, мальчики и девочки, вы в прошедшей битве себя уже как могли показали. Я вам не мешал. Сегодняшней битвой я лично займусь. Вы можете смотреть, но если кто станет впутываться - в Тартаре сгною. Я не шучу".
Зевс замолчал и огляделся, наблюдая за реакцией аудитории. Все молчали, глядя на него. Ветерком над собранием носилась общая мысль: "И ведь действительно сгноит!"
Громовержец удовлетворённо кивнул, показывая, что именно такую реакцию он ожидал, и продолжил: "Тем, кто забыл, напомню, что в Тартаре очень крепкие ворота и очень надёжная стража. Он настолько же глубже преисподней, насколько преисподняя ниже небес, и самое страшное место царства Аида, где страдают наиболее провинившиеся перед богами смертные, истинный курорт по сравнению с Тартаром. Я от всей души желаю вам никогда не увидеть его собственными глазами.
Вот и всё, что я сегодня хотел вам сказать. Вопросы есть? Возражения? Кто-то не верит, что я могу сгноить в Тартаре каждого из вас и всех вместе? Недоверчивые могут сейчас попробовать потягаться со мной. Я возьму золотую цепь за один конец, а вы за другой, и посмотрим, вы меня стянете с трона или я вас вокруг Олимпа намотаю".
Тягаться с Зевсом никто не пожелал. Наступившую тишину нарушил только слабенький голосок Афины:
-- Папа!
-- Что, доченька?
-- Если ты грекам запретил помогать, то хотя бы можно внушать им умные мысли?
-- Конечно можно, доченька. Тебе я ни в чём отказать не могу. Умные мысли это замечательно! Можешь прямо с себя начать. Внуши наконец себе что-нибудь умное - это будет так необычно и оригинально!
Афина надула губки и отвернулась.
Зевс закрыл собрание и взошёл на колесницу, которую ему подогнал Гермес. Громовержец отправился поближе к месту событий, на гору Ида, где на вершине Гаргар для него был оборудован наблюдательный пункт.
