Вскоре они заметили при тусклом свете луны человека, бодро идущего, помахивая копьём, в сторону греческой стены. Не сговариваясь, лазутчики пропустили его мимо себя и, развернувшись, двинулись вслед за ним. Сначала они шли пригибаясь и прячась, а после, когда расстояние до греческого лагеря стало больше, чем до троянского, погнались открыто. Только тут троянец заметил их. На короткое время он остановился, думая, что его догоняют товарищи, чтобы что-то ему сказать, но, увидев врагов, припустился со всех ног. С перепугу он даже не сообразил, что бежит прямо в руки к врагам - путь к своим ему отрезали Одиссей и Диомед. Так бы он и бежал, пока не наткнулся на греческую стражу, если бы Диомед, боясь, что его пленник и вся слава достанется другим, не крикнул: "Стой! Убью!" и не кинул в сторону убегающего копьё. Тот мгновенно остановился. Копьё воткнулось в землю, пролетев над его правым плечом. Когда лазутчики к нему подбежали, он весь дрожал и стучал зубами от страха.
-- Не убивайте! - взмолился он. - Я Долон, сын глашатая Эвмеда. Он за меня какой захотите выкуп даст. Я у него единственный сын.
-- Спокойно! - ответил Одиссей. - Не думай о смерти. Говори нам правду. Что ты здесь делаешь? Кто тебя и зачем послал?
-- Я не виноват! Не по своей воле! Меня Гектор заставил. Он мне коней Ахилла обещал подарить, если я разведаю, как вы стережёте свой лагерь.
Одиссей ухмыльнулся.
-- Губа у тебя, я вижу, не дура. Коней Ахилла! Не простые это кони. Божественной породы. С ними никто кроме хозяина сладить не может. Говори теперь правду: где Гектор, где хранится оружие, где стоят кони, как охраняется лагерь, когда собираетесь на нас нападать?
-- Конечно, я скажу правду, - быстро заговорил Долон. - Гектор совещается с другими командирами там, у памятника Илу. Постов мало. Не спят лишь те, кто за огнём в кострах следит, и те, кто сам не хочет. Да и то только троянцы - союзникам вообще всё равно, у них же в городе ни жён, ни детей нет.
-- Понятно, - сказал Одиссей. - А что, союзники с троянцами одним лагерем стоят или отдельно?
-- Отдельно. У каждых свой лагерь. Если вы ищите, где проще проникнуть - идите вон туда. Там с краю остановились фракийцы. Они совсем недавно к нам присоединились и никого не знают - они, если и не спят, за своих вас примут. Там и их царь Рез со своими конями. Эх, видели бы вы его коней! - при этих словах Долон даже перестал дрожать. - Белые как снег, быстрые как ветер. И колесница вся в золоте, в серебре. А доспехи у царя такие, что богу в пору носить. Вы сами пойдите и убедитесь. Меня свяжите и здесь оставьте. Потом спасибо мне скажете.
-- Мы тебе прямо сейчас спасибо скажем, - ответил Диомед, доставая нож, - и заодно попрощаемся. Приятно было поговорить.
-- Но вы же обещали, - начал было Долон.
-- Ничего мы тебе не обещали, - ответил Диомед и перерезал ему горло.
-- Завтра надо будет принести его доспехи в жертву Афине, - сказал Одиссей. - Если, конечно, она нам сегодня поможет пробраться во фракийский лагерь.
Крик цапли в темноте был ответом на эти слова.
Одиссей пометил место, и лазутчики снова направились к стану троянцев.
Фракийский лагерь они обнаружили точно там, где его указал Долон. Его действительно никто не охранял. Воины спали на разложенных на земле подстилках. Рядом с ними аккуратными рядами лежали доспехи. Царь Рез спал посередине, возле него стояли привязанные к колеснице его знаменитые кони.
Диомед, стараясь не производить шума, стал резать спящих. Одиссей оттаскивал мёртвые тела в стороны, расчищая путь коням. Он опасался, что ещё не привыкшие к войне кони побоятся идти прямо по трупам. Так, зарезав дюжину фракийцев, Диомед добрался до царя, который стал на сегодня его последней жертвой. Одиссей отвязал коней и вывел из лагеря, погоняя своим луком - взять с колесницы бич он не сообразил. Диомед стоял, думая, стоит ли ему продолжить резать фракийцев или лучше вытащить из лагеря царскую колесницу. "Уходить надо!" - послышался шёпот. Диомед и Одиссей одновременно резко обернулись, схватившись за ножи. Рядом стояла всё та же самая цапля и глядела на них умными зелёными глазами. "Только тебя нам тут не хватало!" - подумал Диомед.
-- Мне тоже так показалось, - польщённо ответила цапля.
"Говорящая цапля!" - подумали оба лазутчика.
-- Да нет, это такая маскировка, - сказала цапля. - Мы же в разведке. Скажите, меня не узнать! Я сначала думала совой обернуться, но так бы все сразу догадались.
-- Спасибо за помощь, - нашёлся Одиссей. - Мы тебе завтра жертвы принесём.
Цапля Афина изобразила что-то вроде книксена.
-- Уходить надо, - повторила она, - а то другие боги нас тут заметят. Папа сильно заругается, если узнает, что я вам помогала.
Лазутчики вскочили на коней и поскакали к лагерю.
Предостережение Афины было не напрасным. Не прошло и минуты, как Аполлон пинками разбудил оставшихся в живых фракийцев. "Тревога!" - понеслось по троянским станам. Но было уже поздно. Лазутчики даже успели подобрать на обратном пути труп Долона.
