Воля дороже свободы полностью

Кат потянулся так, что стул под ним с натугой заскрипел и опасно накренился. Как ни странно, ярость прошла без следа. Убивать Фьола больше не хотелось. Хотелось есть. Спать. Хотелось в сортир – последний раз он облегчился дома у Ады. И ещё…

Пневма.

Если духомер не врёт, у него не осталось пневмы!

Он напрочь забыл, что каждую секунду может свалиться замертво!

Кат задрал рукав.

Камень светился – ярко и безмятежно. Словно не притворялся обычным речным окатышем пару часов назад, когда от его сияния зависела человеческая жизнь.

«Вот как, – подумал Кат с облегчением. – Выходит, что-то всё же наводило помехи. А под землёй прибор пришёл в норму. Дрянь, а не мирок, как ни крути… Однако это значит, что мы свободны».

– А почему бы тебе не отдать нам эти чертежи по доброте душевной? – задумчиво спросил он Фьола. – Вот прямо сейчас. Пока я твои щупальца по одному отрезать не начал.

Фьол оскалился.

– Либо сразу убей, либо будет по-моему. Станешь пытать – заору. Кроты сбегутся.

«И придётся сваливать в Разрыв не солоно хлебавши, – добавил про себя Кат. – После – возвращаться, искать эти его чертежи. А второй раз мы от шибанутого бога можем не уйти».

Вслух же сказал:

– Железный аргумент. Ладно, считай, договорились.

– «Договорились», – передразнил Фьол. – Иди-ка в манду! Единственная причина, по которой ты ещё жив – это мальчишка. Если бы не он, я бы позвал кротов, как только ты достал перо. Думаешь, я смерти боюсь? Ни хера я не боюсь. Только отомстить хочу господину Бенедикту. Хозяину дорогому. У меня для него такое припасено, что охренеешь. И ради этого я готов даже твою рожу здесь терпеть. Лишь бы мальчишечка хозяина одолел…

Кат с некоторым удивлением отметил, что оскорбления старика на этот раз оставили его совершенно равнодушным. Фьол с хрипом втянул воздух.

– Но если вы мне помогать не станете, то похер, что со мной будет! – закончил он свистящим шёпотом. – Могу прямо сейчас их позвать! Позвать? А?!

– Не надо, сударь Фьол, – сказал Петер. – Мы… Я готов вам помочь. Я поймаю вашего хозяина.

Великий Феб провидел судьбы мироходцев, являвшихся на мой сигнал. Провидел и то, что они сперва должны направить стопы к Отцу зла, а затем – туда, куда укажет дорогу этот несчастный. Дальнейшие прозрения Солнцеподобного туманны, и он никому их не открывает. Вероятно, конечная точка путешествия находится так далеко и так хорошо спрятана, что неподвластна даже его могучему дару.

Просто дух захватывает, когда представлю. В пророческих снах мой господин проникает в самые отдалённые уголки Вселенной. В пророческих снах мироходцы грезят о нём. Ведомые его гением, они следуют по пути – шаг за шагом, сон за сном, планета за планетой… И вот так может спастись мир.

А может и не спастись.

Порой мне кажется, о путник, что всё вокруг, вся моя жизнь, две с половиной тысячи лет бесконечных стараний сделать Элладу хоть немного лучше и уберечь её от врагов – один длинный сон. И он вот-вот закончится насовсем.

Интересно, что будет, когда я проснусь.

Лучший Атлас Вселенной

Крот прокладывал тоннель.

Вначале крепко упирался загривком в потолок, а лапами – в пол свежевырытого хода. Вытягивал остроконечную башку, хрипя и ворча, скалил клыки. Затем следовала серия взрывов. Костяной вырост на морде посылал в землю несколько ударных волн – в этом выросте был спрятан особый орган. Первая волна получалась мощней прочих, от неё вязко отдавало в груди. Остальные шли слабее; а, может, так ощущалось после первой. Раздробленную, осыпающуюся землю крот подминал когтями под брюхо и утаптывал задними лапами. Земли этой было до странного мало, хватило бы от силы на две-три лопаты.

Кат, Петер и Фьол шли следом, держась на расстоянии. Иначе закладывало уши – не столько от грохота, сколько от того, что воздух рядом с кротом во время взрывов делался страшно разреженным. Кат сунулся было один раз ближе и сильно об этом пожалел: почудилось, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Больше он такой ошибки не совершал. Если бы сзади не ковылял второй крот, Кат увеличил бы дистанцию ещё на дюжину саженей.