Перед тем, как пересесть на военный корабль, дал задачу Пегову, а тот уже своему адъютанту, найти все иностранные газеты, какие только есть на корабле, в том числе попросить и слуг султана поискать турецкие газеты. Конечно, все они на арабском языке, но пойдет. Мне очень уж не терпелось ознакомиться со своим новым даром. Шутка ли? Я помню, с какой тяжестью изучал английский язык, как тяжело он мне давался. И я был готов пойти на всё, что угодно, лишь бы не учить его. А тут такая халява, без долгого сидения над конспектами и учебниками. Просто подержался за руку симпатичной девушки, и вот я уже знаю турецкий, а заодно и арабский, хотя плохо представляю, что вообще из себя турецкий язык представляет. Я ведь теперь просто его понимаю. Осознать и оценить, насколько там сложные обороты, оказалось не так-то просто. Это походило на попытку посчитать, сколько мышц задействованы при ходьбе или пробежке в моменте. Это практически невозможно. Вот и здесь так же. Я будто всю жизнь говорил по-турецки, а проанализировать свои познания со стороны и как-то оценить, оказалось невыполнимой задачей.
В общем, когда я смог уединиться, для меня открылся огромный мир зарубежный прессы, абсолютно отличающийся от российской, англоязычной или французской. К сожалению, нашлись только болгарские газеты, турецкие и русские. Жалко, что не было английских газет, французских и немецких. Мне не терпится проверить, знаю ли я эти языки. Как я понял, без собеседника сам с собой говорить по-турецки я не могу. Но вот если вижу текст на турецком или могу с кем-то общаться, то речь сама собой формируется, и я практически не задумываюсь о том, что говорю. Просто понимаю собеседника и делаю так, чтобы он понимал меня. Кроме прессы мне принесли томик стихов Омара Хайяма на турецком языке, что тоже меня порадовало. Думаю я скоро освою газеты, а это прекрасный способ не заскучать.
В итоге, двое суток морского пути пролетели для меня незаметно. А когда мы сошли в порту Севастополя, меня огорошили неожиданной новостью. Столетов, который сопровождал меня, слегка побледневший, обратился ко мне:
— Ваше императорское величество, разрешите вас на минутку. Есть один щекотливый вопрос.
— Что значит щекотливый? — удивился я от такого обращения. В первый раз слышу, чтобы министры так обращались к императору, однако комментировать ничего не стал.
— Как докладывает комендант одесского порта, корабль «Глория», тот самый, на котором проходила встреча, наконец, прибыл в порт Одессы, и на его борту обнаружились неучтенные пассажиры, вернее, пассажирки.
— Пассажирки? — переспросил я, уже догадываясь о причинах бледного лица Столетова.
— Пассажирки, — кивнул он. — В количестве двух… Девушка, которая говорит, будто она принцесса Нермин, дочь султана Османской империи. И её гувернантка. Или, как это у них правильно называется? Притом, что девушка заявляет, будто она не просто принцесса, она ещё и невеста русского императора.
— Вот те раз, — я даже не нашёлся, что ответить.
Сказать что я растерялся, значит ничего не сказать.
Адмирал не слышал моего разговора с султаном, а пояснять ему случившееся я не посчитал нужным.
И что мне с этим делать то?
Как вообще в таких случаях действовать нужно, чтобы было правильно? Да и были ли вообще когда-то подобные случаи? Ехать в Одессу или приказать, чтобы её привезли в Севастополь, и дождаться её здесь? Ну уж точно не в Одессе её оставлять. Да уж, ситуация… Вот и смейся после этого над шутками султанов. Если это всё ещё шутка, то она слишком уж затянулась. И мне почему-то совсем не до смеха.
— А кто, вы говорите, доложил? — уточнил я, чтобы разбавить затянувшуюся паузу.
— Так, комендант одесского порта, — произнёс Столетов.
— Невеста, — пробормотал я под нос. — Да как они себе такой брак представляют? Нермин ведь ислам исповедует. — пробормотал я.
— Так это ничего, — вдруг нашёлся с ответом на мой риторический вопрос Столетов. — Я нередко слышал истории о том, что из офицеров кто-то жёны взял девушку мусульманку, и ничего. Христианскую веру вполне нормально принимают. Даже некоторые мужчины принимают крещение ради наших девушек.
Я ошалело посмотрел на него. Даже не стал задавать риторический вопрос, сколько людей наоборот принимают ислам.
— Так, то простые люди, — возразил я адмиралу, а это принцесса. Конечно, если рассматривать подобную возможность она в срочном порядке должна будет принять крещение, но как на такое посмотрят подданные Османской империи? Как бы и вправду султана на тот свет в качестве протеста не отправили. Что касается ислама и вопросов веры, у них там, как я знаю, всё очень строго. Боюсь мы можем священную войну на почве религии не развязать. Ох, ещё одна проблема на мою голову…
— Но вообще вы правы, — потёр лоб Столетов. — Скандал ведь будет.
