Ещё из приятных новостей: выросла волна добровольцев, желающих вступить в армию. Это не могло не радовать. Всё-таки есть ещё порох в пороховницах у русского народа. Повсюду были демонстрации и марши в поддержку нашим ребятам, что сейчас отражали атаки вражеских войск. Пришлось даже взять под особую охрану посольство Франции и Германии. Вот уже неделю полицейское оцепление подпирали толпы народа, что желали разобрать эти два окаянных здания по кирпичику, вместе со всеми находящимися внутри, а потом утопить в Фонтанке и в Неве. До которой реки будет ближе, там и утопят. Однако порядок пока удавалось сохранять.
В конце совещания министры всё чаще переглядывались и, наконец, Джугашвили поднялся с места и попросил разрешения обратиться.
— Ваше императорское величество, вам бы отдохнуть. Мы и так сегодня много работы проделали. Завтра продолжим.
— Отдохнуть… — слабым, но недовольным голосом протянул я. — У вас, случайно, нет медицинского образования? А то врачи меня тоже этим постоянно донимают.
Кто-то из министров сдавленно усмехнулся, но я не заметил, кто именно это был. Да и мне было уже неважно. Я чувствовал себя очень слабым, и непонятно от чего. Ранение несерьёзное, яда в моей крови нет — это я точно знаю.
— Ладно, на сегодня совещание мы закрываем, — наконец, согласился я.
Я снова вызвал секретаря.
— Пожалуйста, передайте генералу Кутепову, что совещание с Министерством внутренних дел переносится на завтра, — попросил я.
Кажется, во время войны количество совещаний должно уменьшится, а количество реальных дел увеличиться. Но нет. Совещаний стало ещё больше.
И возникают вопросы, о которых я вчера даже не задумывался. Столько всплывает такого, на что не обращали внимания, или это казалось мелочью… Песок, вроде бы, мелочь, но если бросить горсть песка в тонко отлаженный механизм, то что будет? Вот-вот. И так бывает. А чем дальше, тем таких «мелочей», оборачивающихся проблемами, все больше и больше.
Вчера, скажем, на расширенном совещании решали вопрос о реорганизации заводов, производящих взрывчатку. Отчего-то они оказывались едва ли не в центрах городов. Как это так? В тех же Люберцах, что недалеко от Москвы, и в Муроме, где проживает почти полмиллиона человек, существуют заводы по очистке тротила, но они расположены рядом с домами и казармами для рабочих. Понимаю, что когда основывали заводы, желали минимизировать время на дорогу. Они, предприятия, вообще возникли как частные, а уже потом стали государственными, после того, как Николай Александрович выкупил их в казну. Правильно, кстати, сделал. Промышленники, понятное дело, копейки считают, им прибыль дороже жизни людей (нет, не всем, разумеется, но большинству), а как государственные чиновники, поставленные руководить предприятиями? Или им тоже было все равно? Правильно, им тоже главное, чтобы завод работал, приносил в казну прибыль, а его директор получал чины и звания в установленные сроки.
Случись что — я сейчас даже не диверсии имею в виду, а увеличение производства, что, соответственно, повлечет за собой увеличение численности персонала и, как следствие, неосторожное обращение с взрывчатыми веществами. Все по закону больших чисел. Чем больше продукции, тем больше и брака, и безответственности.
Из-за собственной безалаберности или глупости подчас гибнет больше людей, нежели от происков врагов. Это я помнил ещё по опыту той, прошлой жизни, когда наш инструктор решил продемонстрировать боевую гранату. Хорошо, что командир взвода успел перехватить и откинуть её подальше. А если бы не успел?
Ещё один момент. В соответствие с Законами империи, квалифицированных рабочих тоже начнут призывать на фронт, а им на замену придут необученные или малоквалифицированные люди. Возможно — женщины и подростки. И, как следствие, увеличится травматизм. Это я помню по документам, опубликованным в моей истории. У женщин с подростками не только квалификация ниже, так и силенок поменьше.
Там, где управлялся один человек, понадобится двое, а то и трое. И другое. Скажем, неопытный монтер обесточил электричество в сталеплавильном цехе, а результате сорвался ковш, в котором плескался расплавленный металл. Монтера, кажется, отправили в лагеря, начальника цеха расстреляли, но кто возместит десять утраченных жизней?
Военные заводы, эвакуированные с Запада, располагались правильно, в отдалении от жилья. А вот что делать со старыми? Переносить?
Нет, тут уже не успеваем. Значит, надо позаботиться о технике безопасности. Может, как в моей прошлой истории, не призывать рабочих на войну? В Первую мировую так и было, но есть разница. Тогда крестьяне составляли едва ли не восемьдесят процентов населения, а нынче лишь сорок. Хошь не хошь, а придется. Значит — пусть руководство предприятий и владельцы составляют списки особо ценных сотрудников, мастеров, которым будет даваться «бронь». И все эти лица, что не подлежат призыву, понесут индивидуальную ответственность за ТБ.
