Воля к власти полностью

Всякий нормальный мальчишка глянет иронически, если спросить его: «Хочешь стать добродетельным?» Зато он же восторженно раскроет глаза, если спросить его: «Хочешь стать сильнее, чем другие ребята?»

Как же стать сильнее?

Долго решаться, но твёрдо держаться того, на что решился. Остальное придёт.

Натуры скоропалительные и изменчивые – обе из разряда слабых натур. Не смешивать себя с ними, чувствовать дистанцию – заранее!

Беречься добродушных! Общение с ним расслабляет.

Хорошо всякое общение, в котором упражняется оружие и защитная броня наших инстинктов. Общение, в котором можно испытать всю свою изобретательность, всю свою силу воли… Именно здесь видеть различительное, а не в знании, проницательности ума, остроумии.

Надо учиться приказывать, заранее учиться – точно так же, как и учиться повиноваться приказам. – Учиться скромности, такту в скромности: достойную скромность в себе выделять и чтить… так же и с доверием – выделять и чтить…

За что приходится расплачиваться больнее всего? За ложную скромность; за то, что не соблаговолил расслышать сокровеннейшие потребности свои; в себе обознался; себя принизил; утратил тонкость слуха к голосу собственных инстинктов; – этот вот недостаток почтения к себе потом мстит за себя всяческого рода утратами: здоровья, дружбы, расположения духа, гордости, веселья, свободы, твёрдости, мужества. Задним числом никогда не прощаешь себе этот недостаток подлинного, неложного эгоизма, а видишь в нём лишь препону, неверие своему настоящему ego.

Как бы мне хотелось, чтобы люди для начала стали уважать самих себя: всё остальное последует из этого. Правда, тем самым ты для других перестаёшь существовать, ибо как раз это они прощают в последнюю очередь. Как это так? Человек – и сам себя уважает?

Это, однако, нечто совсем иное, чем слепой позыв любить самого себя: нет ничего более обыкновенного – как в любви полов, так и в двойственности, именуемой нашим «я», – чем презрение к тому, что любишь, чем фатализм в любви.

«Хочу того-то и того-то»; «хотелось бы, чтобы то-то и то-то было так-то»; «я знаю, что то-то и то-то обстоит так-то» – градации силы: человек воли, человек потребности, человек веры.

Средства, благодаря которым сильный вид способен сохраниться.

Признавать за собою право на исключительные действия; как попытку самопреодоления и свободы.

Добровольно уходить в состояния, где нельзя не быть варваром.

Через аскезу любого рода обрести в себе чувство превосходства и твёрдой уверенности относительно своей силы воли.

Не быть сообщительным; молчание; остерегаться обаяния.

Учиться послушанию, в том смысле, что это позволяет испытать себя на самосохранение. Казуистика предела чести, доведённая до изощрённости.

Никогда не руководствоваться принципом: «что дозволено одному, то разрешается и другому», а только наоборот!

Возмездие, право на ответный удар рассматривать как привилегию, признавать как отличие.

Не возбуждать добродетельных амбиций в других.

Каким манером следует обходиться с дикими народами, равно как и то, что «варварство» средств в данном случае вовсе не произвол и не прихоть, – всё это можно in praxi очень даже осязаемо ощутить, стоит во всей своей европейской изнеженности очутиться перед необходимостью – на берегу Конго или ещё где-нибудь – удерживать в повиновении настоящих варваров.

Воинственные и мирные. Спроси себя: чувствуешь ли ты в своей крови инстинкты воина? А если да, задай себе следующий вопрос: ты по своему инстинкту воин-завоеватель или воин-сопротивленец?

– Остаток человечества, всё, что по своему инстинкту не воинственно, хочет мира, хочет согласия, хочет «свободы», хочет «равных прав»: всё это только разные имена и разные степени одного и того же. – Податься туда, где нет нужды обороняться. Такие люди не будут в мире с собой, если жизнь вынуждает их оказывать сопротивление.

– Создавать предпосылки, при которых вообще больше не будет войн. – На худой конец – покориться, подчиниться, уступить. Всё лучше, чем вести войну. Так, к примеру, подсказывает инстинкт христианину. – У прирождённых воинов нечто вроде вооружения заложено в самом характере, в выборе состояний, в формировании каждого свойства натуры: у первого типа лучше развито «оружие», у второго – «броня».

Безоружные, беззащитные – какие им нужны вспомогательные средства и доблести, чтобы это выдержать, чтобы самим одержать победу.

Во что превратится человек, у которого не будет больше причин ни обороняться, ни нападать? Что останется от его аффектов, если лишить его тех, в которых его броня и его оружие?