На протяжении дней, заполненных тренировками, Олег часто видел Бранку — как правило, с Гоймиром. Но она всякий раз махала мальчишке рукой и улыбалась. Олега уже и это страшно смущало… впрочем, горские девчонки сердечно относились не только к «своим» парням. У них находились хорошие слова и внимание для любого — да и удивительно оказалось бы, случись здесь, на краю земли, в немногочисленном, обескровленном племени иные отношения между людьми.
Гоймир относился к этому совершенно спокойно, хотя частенько отпускал в адрес Олега грубоватые шуточки — но именно шуточки. На близкое общение с какой-либо девушкой у Олега просто не оставалось времени…
… Олег жарил сам себе оладьи на кухне. Настроение у него было отличное, и, пока оладьи, шкворча, подрумянивались, он напевал:
Ничего, кроме этого куска, он не помнил, поэтому повторял его снова и снова. Олег как раз снял последнюю оладью и полез за мёдом и маслом, когда в кухню вломился Гостимир:
— Ты… чего тут?. — почему-то косноязычно спросил он, что было для певца отнюдь не характерно.
— Оладьи жарю, — невозмутимо пояснил Олег. — Буш?
— Зачем оладьи?! — выпучил глаза Гостимир. — Тебе что, ум застило туманом Мораниным?! Подхватывайся, коней седлают! Приспело!
Вот оно. С треском захлопнув дверцы шкафа, Олег помчался наверх, в свою комнату. Его трясло от нетерпения. Гостимир мчался по пятам, комментируя ситуацию:
— А мы тебя спохватились… глядь — нету… ну, двое потекли в школу… а Гоймир-то и скажи — да он, станется, в корчме… я и сюда… ты собирай там всё, как есть…
Снаряжение было давным-давно готово. Олег перепоясался поверх спешно накинутой местной рубашки поясом с мечом и камасом, закрепил на локте щит. Привычный местным топор он так и не научился использовать, зато сунул в кобуру наган, а через оба плеча перекинул рыжие трёхмагазинные подсумки из вытертой свиной кожи. Седьмой магазин вставил в ЭмПи, передёрнул затвор и поставил его в предохранительный вырез. Забросил оружие на правый бок, под руку.
— Готов, пошли.
Проскакивая у выхода мимо зеркала из полированной бронзы, Олег на секунду поражённо застыл. Из зеркала на него глянул персонаж дедовых фотографий.
— Он сказал «поехали!» — сообщил Олег своему отражению. И махнул рукой.
… Около коновязи пахло металлом, кожей, лошадьми и возбуждением. Гоймир, метавшийся вдоль бревна, набросился на Олега — и заодно на Гостимира:
— Кровь Перунова! Да где вас носит — Кащей с собой уволок, что ли?! А ты его ещё какое время искать не мог?!
Гостимир хмыкнул и вспрыгнул в седло своего конька, уцепившись за луку седла соседа. Тот замахнулся на него:
— Лапаешь, ну?!
— А ты что стал, свои задохлей все пути сгородил?! — огрызнулся Гостимир, удобнее устраивая за спиной АКМС со смотанными пластырем магазинами. Его конь подал назад, кого-то брыкнул, сзади заорали:
— Ещё, ещё! Прёшь куда?! Держи коня! Носилку перекинешь!
— А куда ты со своей волокушей, калечный, что ли?!
— Брось сухарями хрумкать, хомяк об двух ногах-то! Дыру в брюхе сделают — повысыплются!
Короче, лаялись все. Олег, принимая из чьих-то рук повод, поинтересовался, сдерживая странный озноб:
— Куда едем?
— Й-ой! — парень, к которому он обратился, поправил головную повязку.
— Вытропили тех гнусливцев, что Брячко умучили. Тут они, недалече сидят, пивко яблочное заливают… Теперь и порежем их.
Олег ловко вскочил в седло, тронул конька, чтобы занять место в строю. Его встретили руганью, он огрызался весело, пиная чужие сапоги, лезущие в брюхо его «транспорта», пока не втиснулся на своё место. Слева от него оказался Йерикка, справа, справа — тот мальчишка, с которым плавали на север — Морок. Гоймир верхом прорысил вдоль строя и, пришпорив коня пятками, махнул рукой:
— Вперёд! Свет Дажьбогов с нами!
… На перевале один за другим шли снеговые заряды. Белые вихри снова и снова в плавном красивом танце проходили вокруг упрямо пробивающегося вперёд отряда.
— Да тут зима! — вырвалось у Олега, когда первый холодный порыв обжёг лицо, а его конёк бодро ступил в снег, доходивший до края бабок.
— Тут всё зима, — коротко ответил Гоймир, кутаясь в плащ.
— И это просто здорово, — откликнулся сбоку Йерикка, надевая на ствол «дегтяря» чехол. — Хэй-хоп! Держись за мой хвост, Вольг, а то познакомишься с пропастью!
