— И как она зажигает? — покрутил он палочку в руках.
— Там газ наверняка кончился, раз выбросили, — сказала Дамира. — Она ведь одноразовая… Дай, посмотрю.
Женщина продула клапан и кремень, потрясла зажигалку, крутанула пальцем колесико, но огонька над выходным отверстием так и не появилось.
— Я же говорю: газ кончился.
— Но искры ведь есть! — потянулся за находкой Шеньшун.
— Какой смысл в искрах, если газа все равно нет?
— А зачем газ, если это зажигалка?
Археологиня вскинула брови и промолчала. К чему спорить об устройстве зажигалки с существом, увидевшим оную впервые в жизни? Кроме бессодержательной ругани все равно ничего не получится.
Однако нуару явно запала в душу какая-то идея, и их плавучее ложе, шевеля корнями и помогая себе ветками, стало решительно отгребать со стремнины. Вскоре кораблик причалил, наполовину выбравшись на сушу и крепко вцепившись корешками в глинистый берег. Шеньшун тут же спрыгнул на землю и исчез в густых зарослях. Дамира тоже вылезла наружу размять ноги. Солнце стояло высоко, нещадно припекая джунгли, и мошка с комарами предпочитали прятаться где-то в тени листьев.
Вскоре вернулся страж богов, гордо вывалил на прогалину у воды охапку хвороста, убежал обратно в лес, вернулся с новой охапкой:
— Сегодня пообедаем нормально, сытно, — пообещал он.
Археологиня не возражала, с интересом наблюдая за его приготовлениями. Нуар, сложив собранные дрова поленницей, вытянул из кармана щепоть сухого моха, сунул в макушку зажигалки, крутанул колесико, подул в задымившийся комок, а когда тот полыхнул огнем — подсунул его в самый низ приготовленного костра. Через минуту хворост затрещал, к небу поднялся столб белого густого дыма.
— Сырое все, — виновато развел руками Шеньшун. — Лес такой. Хороших дров не найти.
— Так и эти горят, — утешила его Дамира. — Только, может быть, стоило сперва на охоту сходить, а уже потом костер разводить?
Страж богов многозначительно улыбнулся. Вскоре зашуршали ветви, на берег вышла крупная пума цвета кофе с молоком, опустила к ногам нуара полосатого поросенка весом килограмма на три, развернулась и прыжком скрылась среди ветвей.
— Все время забываю, кто ты такой, — призналась археологиня.
— Я тот, кого ты избрала своим единственным, — напомнил нуар, приседая возле подаренного джунглями угощения.
Острой гранью расколотого камня он споро освежевал тушку, насадил ее на ветвистую рогатину, воткнул в землю рядом с очагом. Вскоре воздух наполнился щекочущим соблазнительным ароматом. Дождавшись, пока мясо хорошенько зарумянится, страж богов аккуратно срезал на лист банана горячий верхний слой, повернул тушку к огню другой стороной и поднес угощение своей даме сердца. Пока они вдвоем управлялись с первой порцией, успела подоспеть и вторая, а затем и третья. А потом послышался шум мотора, и на реке показался катер с пулеметом на высокой турели и четырьмя вооруженными мужчинами в цветастых рубахах. Посудина уткнулась в берег рядом с их стоянкой, двое мужчин выпрыгнули на сушу, подошли ближе.
— Вы кто такие? — спросил один.
— Путники, — пожав плечами, ответил страж богов.
Гость бросил на стоянку беглый взгляд, поднес ко рту рацию:
— Бродяги какие-то. Мужик и баба. Вещей нет. Вообще. Развели костер, жрут какого-то зверька. Голодранцы.
— Говорит, что мы бездомные скитальцы, — перевел Дамире Шеньшун. — Выражается оскорбительно. Может, мне стоит их наказать?
— Хочешь, чтобы на нас новую облаву устроили? — покачала головой археологиня.
Рация что-то ответила — но механическую речь нуар понимать не умел.
— Баба ничего, есть чего помять, — добавил гость.
Рация что-то кратко скомандовала, мужик кивнул и посторонился. С катера ударила пулеметная очередь, отшвырнувшая стража богов в кустарник, Дамиру мужики сгребли за руки и волосы и потащили в катер, ухохатываясь над ее отчаянными воплями. Катер заурчал мотором, сдал назад и повернул обратно вверх по реке.
Тело, почти разорванное пополам тремя крупнокалиберными пулями, восстанавливалось с огромным трудом. Прошло, наверное, больше четверти часа, прежде чем нуар смог хотя бы просто застонать и пошевелиться. Его сердце забилось, легкие наполнились воздухом — и после этого возрождение пошло намного быстрее. Как всегда, оно отняло очень много сил — и потому, встав на ноги, Шеньшун в первую очередь доел приготовленную для двоих поросячью тушку, бросая кости к срезу воды. Вскоре на них спикировала чайка.
— Сюда! — приказал ей нуар, вгляделся в глаза уже молча.
Птица, получив приказ, взмыла ввысь, описала несколько широких кругов, вернулась обратно и затопталась на берегу. Шеньшун кивнул и, сорвавшись с места, побежал куда-то через джунгли, умело проскальзывая между стволами, ныряя в звериные тропы и перепрыгивая мелкие препятствия. Иногда, когда заросли оказывались чересчур густыми, он замедлял шаг, вскидывал руки — и тогда растения расступались сами, открывая ему путь.
