— Все ролики гоняешь. Интересно?
— Такое ощущение, что смотришь из окна своего дома сразу на весь мир. Слов не слышно, знаков не разглядеть. Но постепенно все равно начинаешь понимать, что, зачем и почему.
— Ты намеренно скрываешь, как выглядит твой бог?
— Дамира, — погладил ее руку нуар. — Как я могу сказать тебе о том, для чего у тебя нет слов? Я говорю: бог. И вы слышите: бог. Но почему-то этого не понимаете. Но ты не беспокойся. Кристофер умный и находчивый. Он наверняка чего-нибудь придумает.
Вызванный монахом гипнотизер выглядел солидно и респектабельно: очки в тонкой золотой оправе, благообразная прическа, короткая седая борода, солидное брюшко, спрятанное под костюмом-тройкой, и золотой же брегет на длинной цепочке в кармане жилета. При всем благообразии по-русски гость не понимал ни слова, общаясь с окружающими на ломаном немецком, а с доктором Истландом — на французском языке. Прибыл он поздно вечером, на такси со смоленскими номерами, и нуар со спутницей увидели его только поутру, за завтраком, через час после которого монах и назначил сеанс «погружения». За отведенное время гость переоделся и вышел в гостиную в накрахмаленном халате такой белизны, что даже глаза заболели. Причем на левой стороне халата был приколот бейджик — словно здесь, в коттедже, психотерапевта могли с кем-то перепутать.
— Начнем? — деловито поинтересовался доктор Истланд. — Пьер полагает, его пациенту будет удобнее всего сесть в кресло и положить руки на подлокотники. Чтобы не потерять равновесие во сне. А вы встаньте рядом, сударыня. Если Шеньшун испытает сильное беспокойство, вы сможете взять его за руку, поговорить.
Нуар кивнул и пересел, куда было указано. Дамира встала за его спиной.
Психотерапевт, что-то непрерывно говоря, достал из кармана изрезанный множеством граней, стеклянный шарик на длинной нитке, стал раскачивать его из стороны в сторону, не прекращая однообразной заунывной речи. Внутри шара засветилась лампочка.
Что там внушал стражу богов гипнотизер, археологиня не понимала — но для Шеньшуна разницы между человеческими языками не существовало. Следуя указаниям Пьера, он закрыл глаза, расслабленно положил голову на подголовник. Не останавливая бормотания, психотерапевт выключил и спрятал сверкающий маятник, отступил к дивану, уселся на него. Ненадолго замолчал, сказал что-то еще. Внезапно он заорал во весь голос, сорвавшись с места, яро метнулся через гостиную, с грохотом врезался головой в стену, тут же отлетел назад и опрокинулся на спину, раскинув в стороны руки. Из кармана его выкатился на пол стеклянный шарик и радостно замигал.
Доктор Истланд подбежал к французу, нащупал у него пульс, облегченно вздохнул, выпрямился и потрогал бревенчатую стену, на которой от удара осталась ощутимая вмятина. Махнул рукой:
— Никто не заметит. Шеньшун, друг мой, мне отчего-то кажется, что вы не спите, — повернулся он. — Вы не могли бы пояснить, что сейчас случилось?
— Этот смертный решил, что способен навязать свою волю стражу богов, — открыл глаза нуар. — Когда он сделал это, я вернул ему его внушение, подкрепив приказ своею силой.
— Ты его чуть не убил, Шеньшун! — мягко укорила его археологиня, положив ладонь на плечо. Так, чтобы ее краем ощущать обнаженную шею любимого.
— Прости, это вышло случайно. Я воин, я привык сразу отвечать на нападение, не теряя опасных минут на долгие размышления. Как ты отдергиваешь руку от огня, так я отталкиваю того, кто ломает мою волю.
— Могли бы и предупредить, что не поддаетесь гипнозу! — раздраженно проворчал с кухни монах.
— Я не знаю, что такое «гипноз», — спокойно возразил Шеньшун. — Ты обещал, Кристофер, что позовешь человека, который помогает вспоминать и рассказывать. Ты не говорил, что он ломает чужую волю.
Дамира ехидно усмехнулась. На этот раз необычайно умный монах дохитрился до того, что обманул сам себя.
Доктор Истланд не ответил — он уже набрал полный рот воды и решительно пшикнул ею в лицо психотерапевта. Тот охнул и громко, тяжело задышал. Монах протянул ему руку, но француз ее отпихнул, встал сам и тут же разразился длинной тирадой. Кристофер ответил, гипнотизер повысил голос еще более, Истланд ответил тем же.
Дамира мягко провела ладонью нуару по щеке.
— Пьер крайне недоволен, — перевел страж богов. — Кристофер напоминает, что наш гость знал о сути и важности эксперимента, что это невероятно, эпохально… Про грех гордыни говорит… — Он послушал дальше и перевел еще короче: — Ругаются.
— Милый, хочешь, я сварю тебе кофе? — не скрывая ехидства, спросила женщина.
— Хочу, — согласился нуар.
К тому времени, когда они немного подкрепились, закусив крепкий и горячий напиток круассанами, спорщики слегка успокоились, беседуя уже уравновешенно, обычными голосами. Наконец, психотерапевт что-то тихо пробурчал, кивнул, недовольно дернул головой и отправился к себе в комнату. Монах же повернулся к переместившейся на диван парочке:
