Ирэн вспомнила, как он благоговейно показывал ей в музее реликвии, как знакомил ее с улицами и площадями Афин, где каждый камень был ему родным. Как же он любит ее, если готов отказаться от всего этого.
— Нет. — Обхватив голову руками, она благодарно целовала его губы, глаза, шрам на скуле. — Я хочу чаще видеть отца, это правда, но я буду и здесь счастлива, а ты будешь скучать без своей Греции. Ты должен быть здесь, чтобы еще многое сделать для нее. Тебе надо помириться с Энни и быть рядом с дочкой. Это нужно не мне, а тебе.
Некоторое время они стояли, прижавшись Друг к другу. Слезы вновь потекли по щекам Ирэн.
— Почему ты плачешь? — с нежностью спросил Грэгори.
— Я так счастлива!..
Вернувшись в дом, они вместе отогревались в теплой ванне, пили шампанское под треск поленьев в камине, он кормил ее шоколадом. И затем они провели вместе длинную, фантастически нежную ночь.
Проснувшись утром на огромной кровати, Ирэн неотрывно смотрела на спящего Грэга. Ей нравилась каждая его жилочка, каждый волосок на его голове. Она боялась шелохнуться, чтобы не разбудить его.
— Я люблю тебя, — прошептал сонный Грэгори. — Так сильно, что готов подарить тебе завтра весь мир.
— Лучше сейчас пару бутербродов с сыром.
Он засмеялся и с нежностью ее поцеловал.
А
— Да, — со страстью в голосе произнесла Ирэн. Она поняла то, в чем отказывалась признаться себе раньше: ей не надо больше убегать от любви. — Мне кажется, что я влюбилась в тебя, еще, когда впервые увидела твою фотографию…
— Любовь слепа и не зависит от нас, это лишь воля судьбы, — сказал Грэгори.
Ирэн в ответ лишь счастливо улыбнулась.