- ...внемлите речам моим, покуда есть же сила в правде, а правда в словах моих безгрешных и напутственных, ибо правда - преткновение всего насущного и иже с ним, лишь Создателями Едиными нам даруемое. - Высокопарно закончил Паулюс, с откровенной жалостью глядя на меня. А Шови уважительно присвистнул. - Этой мути я уже наслышался в церквях Всемогущих Создателей.
- Собачье дерьмо!
- Именно!..
- Заткнись!
- Да послушайте же вы меня!..
- Может его того, грохнуть?
- Я тебя сейчас грохну! Мне живьем он нужен!
- Дак и мне тоже желательно... Но чет такого даже и везти как-то... стремно. Кем он себя считает?
- Пророком.
Они одновременно сплюнули. За их спинами еще восьмеро, подумав, сплюнули им вслед.
- Да сами вы пророки! - Вскричал я, не в силах держаться.
- А ну, замолчи!
- Ты чего, эй?
- Не хватало, чтобы он еще в своей вере дурной небо уронил на наши головы!
- Че за бред...
- Да чтобы небо упало на ваши головы! - Отчаянно взвыл я.
Внезапно загрохотало так, что у меня, не ожидавшего ничего подобного, заложило уши. Вековая пыль, словно все годы только и ожидавшая этого момента, встала столбом, образовав туманную завесу. Взметнулась вверх, к затрещавшему по швам потолку, к разошедшимся от дряхлости в стороны балкам и грянувшим вниз остаткам стропил.
Восемь стоявших поодаль разбойников прыснули в стороны, и спасла их лишь непосредственная близость стен. Но вот оказавшимся прямо в эпицентре главарям позавидовал бы только глупец: обвалившиеся потолок и крыша моментально погребли их под собой.
А я стоял, неверящим взглядом осматривая дело рук своих, и даже уже думать забыл о том, зачем привлекал внимание бандитов. Из-за развалин и мусора медленно поднялись ничего не понимающие лица, мутно оглядев учиненный погром и меня. Не знаю почему, но меня вдруг взяла нестерпимая злость на этих разбойников.
- Да загоритесь же вы! - Вскричал я им.
И сошел огонь с небес ярчайшей точкой, и воспылал он могучим пламенем, земли коснувшись. И перекинулся он на супостатов рьяно и отважно, и принялся он их пожирать нещадно. Недруги завопили-закричали, на землю попадали, принявшись по ней кататься отчаянно. А огонь все ревел, все глодал ненасытный плоть человеческую. И только лишь несколькие избежали этого всепожирающего пламени, бросились они наутек, с дороги отталкивая друг дружку. Этих последних везучих мразей, до которых не достала горючая смесь, кончили в спину арбалетные болты, пущенные сквозь покосившиеся оконца.
Однако последнего я не увидел, стоя с открытым ртом, глотая дым и пыль, полностью ошарашенный сотворенной моею волею волшебством. Пророк, избранник Создателей! - попытался я воздеть свои связанные руки кверху, к пославшим мне особый дар карателя небесам.
- Да рассохнитесь нити!
И в тот же миг передо мною возник слуга небес, отточенным до крайности орудием распоров терзающие меня веревки.
- Это, - ангельским голоском пропел он, невероятной красоты кинжалом в прекрасной ладошке указывая на ужасное побоище, - в благодарность за мое спасение. А это за громадную шишку на моей голове!
То, что произошло следом, перевернуло мой мир. В прямом смысле. Я чуть не свалился от удара той пощечины, почти оглохнув от ее звона.
- Очухался?
Передо мною стояли люди, много людей, участливо глядящие на меня. Все мне незнакомые. За исключением одного лица...
- Ах ты тварюга! - В сердцах воскликнул я, на короткий миг безумным взглядом остановившись на том лице, в ужасе отпрянувшем подальше.
Я дико дернулся, игнорируя в один момент выставленное в мою сторону оружие, и хватая присосавшегося к ноге засранца за шкирку и со всей силы прикладывая его об стол. Однако понимая, что этим я себе душу ни в коем случае не отвел, схватил уже двумя руками, впечатав в стену.
- Что? - Рявкнул я на моих притихших спасителей, ошалело уставившихся сначала на меня, а потом на выкинутую мною прочь гадость. - Что это еще за мерзость такая?!
- Вообще-то это амбицианский крот, - с задумчиво-отрешенным взглядом откликнулся один, - до безобразия дорогое существо среди безумных коллекционеров. Его цена на рынке, без преувеличения, достигает заоблачных высот, сравниваясь с примерной ценой из конюшни самого императора.
Я посмотрел на ярко-красное пятно на стене, потом на разодранную до мяса ногу. И снова на пятно на стене.
- Ну значит, я только что убил скакуна из императорской конюшни, - злобно заключил я, ни капли не жалея о содеянном.
Все как-то хором вздохнули, отчего я почувствовал просто жгучий стыд. Однако ощущений от пострадавшей ноги было достаточно, чтобы чувство удовлетворенности вновь во мне возглавенствовало.
- Еще раз спасибо, Винни, - пролепетала ночная дева, встав на носочки и чмокнув в колкую щеку высокого дородного дядьку, видимо, бывшего главарем виртуозно выручившей меня ватаги.
- Не за что, милая, - зарделся щеками он, задорно хлопнув женщину по причинному месту. - Ты ведь не думаешь, что теперь ты моя должница? Нет?
- А то ты не хочешь заиметь в должниках меня! - Засмеялась она.
- Естественно, хочу! Потому и спрашиваю!
