Кривой стол буквой «П» мог вместить, кажется, до пятнадцати человек, однако прямо сейчас за ним сидел один-единственный человек — ранний посетитель сонного заведения.
— Надеюсь, ты обеспечен деньгами, — присел я на лавку напротив него. — Снять… здесь стоит приличных средств.
… раздраженно махнул рукой, удостоив меня взглядом невероятно невыспавшихся и уставших глаз.
— Должна быть серьезная причина, по которой ты выглядишь столь скверно.
Номад мою пробную иронию не оценил, вновь наградив взглядом тех темных глаз исподлобья. Наверняка у него на языке вертелась целая куча оправданий, выраженная преимущественно в нелитературной форме, но озвучить он их не успел. Только раскрыть рот. Спас ситуацию не церемонящийся корчмарь, без какого-либо предупреждения вломившийся к нам в… Номад тут же нашел для чего применить столь так удачно раскрытый рот.
— Ты куда прешь, скотина? Тебе за что плачено?
— Он глухой, — перебил я набирающего дыхательную мощь знакомца.
— А…
— Однако все понимает.
— Э…
— К тому же немой.
— О…
— Я сам закажу. Чего ты хочешь?
— Н-не знаю, чего-нибудь сытного. На твой выбор.
Я изобразил несколько пассов руками корчмарю, повторив себе такой же заказ, а также что-нибудь выпить, на его, корчмаревское, усмотрение. Сам я здесь еще спиртное не заказывал, поэтому руководствоваться особенно нечем — жалкие солдатские средства, найденные на том побоище, просто не позволяли жить на широкую ногу.
— Давно ел в последний раз? — Поинтересовался я, когда хозяин заведения, удовлетворенно кивнув, вышел.
— Пару дней назад. Кажется, еще в дороге.
Он едва держался, чтобы обессилено не завалиться прямо на стол. Все, на что хватило моего раздобревшего за пару лет знакомца, это добраться сюда в самые кратчайшие сроки, не свалившись с лошади. Все. Теперь он совершенно никакой — хоть приходи и бери его голыми руками, буде кому он нужен.
И все же интересно, что заставило этого никогда не изменяющего себе товарища так отчаянно мчаться в такую даль?
— Все настолько серьезно? — Прежде чем поинтересоваться, я дождался пока не особо расторопный, но и не затягивающий сверх меры корчмарь принесет нам еду, наблюдая, как Номад зверски накинулся на баранье рагу.
— Угу, — кивнул он, давясь мясом и овощами. Не слишком содержательным у нас вышел диалог, хотя с моей стороны требовать большего наверное не стоило.
А он постарел, с каким-то отстранением понял я. Глубокие морщины вокруг глаз и губ, седина на висках, тяжелый взгляд и скованные движения — и это не признаки чрезмерной усталости, это явное следствие его работы. Даже не верится, что за такой короткий срок можно так кардинально измениться внешне. Хотя… неизвестно как со стороны выгляжу я сам.
— Ты получил мое письмо до востребования? — На этот раз я был умнее, и продолжил задавать вопросы только после того, как он отставил быстро опустевшую миску в сторону, потянувшись к кувшину.
— В противном случае меня бы тут не было.
Номад с сожалением оторвался от кувшина, запах содержимого которого он сумел только вдохнуть, вытащив из сумки сверток и бросив передо мною на стол. Я быстро глянул, убедившись что на бумажке, написанной моею рукою, лишь время и место.
— И, предваряя твой следующий вопрос, — разливая, продолжил он, — конверт был не вскрыт. Что это еще за пойло? — Поморщившись, он с омерзением взглянул в свою кружку.
Я осторожно понюхал, попробовал на язык и даже глотнул. Чуть терпкая сладость разлилась во рту.
— Обычное вино, — пожал я плечами. — Слегка разбавленное водой.
— Разбавленное?! — Номад сделал вид, что ему плохо.
— А ты хотел надраться прямо с утра?
— А, ну тогда другое дело. — Он подлил себе еще, глотнув уже с явным наслаждением. — Давно меня здесь поджидаешь?
— Всего пару дней.
— Значит, я вовремя. — Расслабленно выдохнул он, отирая губы и подбородок.
— Вовремя, — кивнул я, перегибаясь через стол. Приятель, явно что-то увидев на моем лице, отшатнулся назад. — Даже слишком вовремя. Не объяснишь, что происходит?
— Сядь. Да сядь ты, говорю тебе. — Я медленно, не отводя от него взгляда, опустился обратно на лавку. — На тебя охотятся.
— Да неужели? Даже не буду спрашивать кто, потому как это и так ясно. Лучше скажи мне, кто в этом виноват? А, Номад?
Кое-что, наверное, не поменяется никогда — его губы негодующе задрожали, а сам он покраснел, словно задержал воздух и отказывается его выдыхать. Чрезмерное чувство вины за содеянное. Да уж, приятель, в таком состоянии я видел тебя всего пару раз, и даже боюсь предположить, что же такого ты там наворотил.
— Это получилось случайно…
Он произнес это настолько тихо, что мне показалось, будто послышалось. Однако переспрашивать я его все равно не стал — не настолько я еще озверел, чтобы добивать измотанного и физически и морально моего единственного знакомца.
— Тебя рыщут, и ищейки будут в Криметрике уже со дня на день — им известно, что ты сбежал из-под охраны.
