Казалось бы, этот тезис о единстве боевого и культурного начал, силы и интеллекта не вызывает сомнений, но оказывается, для Китая он не сводился к несколько утрированному утверждению о том, что "надо работать не только руками, но и головой". Столетиями Поднебесная империя стремилась найти равновесие между двумя важнейшими антиномиями, обозначаемыми, с одной стороны, как "военное", или "боевое"
(у), и с другой стороны, как "гражданское", или "культурное" (вэнь). Как мы увидим позже, перевод этих понятий весьма относителен и никоим образом не отражает их реального содержания, так что не стоит фиксироваться на нем.
По своей сути "вэнь" и "у" были конкретной проекцией космической связи взаимодополняющих сил инь и ян, которая приводила мир в гармонию, а государство - в благоденствие. Лишь немногим людям китайская традиция приписывает полное сочетание гражданского и военного. Например, шаолиньские монахи наряду с тренировкой ушу в равной степени изучали "гражданские" дисциплины - литературу, небуддийские тексты, стихосложение, каллиграфию и т.д. Один из величайших мастеров ушу за всю историю Китая У Шу (XVI век), создатель грандиозного компендиума "Записки о боевом искусстве", прославился также как астроном, географ и историописатель. Такие люди служили примером в любой школе ушу, и про них ходила поговорка: "Тому, кто обладает помимо военных достоинств еще и гражданскими, нет необходимости вступать в поединок".
Но что вообще китайская культура подразумевала под "вэнь" "гражданским" или "культурным началом"? В обиходе "гражданское" понималось как знание классической литературы, каллиграфии, стихосложения, составления петиций, прошений и других документов, знание конфуцианской философии - одним словом, всего того, что необходимо "благородному мужу" для выполнения своей функции служения правителю. Но существовал и более глубинный смысл понятия "вэнь".
"Вэнь" включает в себя такие понятия, как "культура", "литература", "текст", "письмена". Нетрудно заметить, что культура понималась как фиксация Знания в виде письменного текста, не случайно в Китае так высоко ценился всякий иероглиф, ибо он заключал в себе некую вселенскую мудрость. Вэнь - это также небесные невидимые письмена, которые перенесены на землю в виде каких-то изображений, например, схемгексаграмм или иероглифов. Таким образом, они опосредуют связь человека и Неба. Сама культура - вэнь - есть обнаружение глубины небесно-священного в человеческо-профанном создании, и в то же время мера человека культурного в человеке природном.
Оказывается, что вэнь - это не просто некие гражданские науки, но глобальный способ, позволяющий коррелировать поведение человека в обществе, устанавливая связь через его поступки и ритуалы с высшими началами. Известно, что культура для самою Конфуция была способом воспитания "благородного мужа": "Учитель (Конфуций) наставлял посредством четырех начал: культуры, праведного поведения, честности и искренности". Вэнь становится мостком между непроглядной, ускользаюше-далекой глубиной Космоса и реально осязаемым миром человека. Если эта связь через "письмена культуры" утрачивается, то человек теряет некий "внутренний принцип", одухотворенность поступка.
В период ранней китайской государственности в обществе преобладало мнение, что военное и гражданское следует сочетать как внутри одного человека, так и в политике государства, что нашло свое отражение в концепции - "военное и гражданское следуют вместе". Многие китайские правители не чурались демонстрировать свое боевое мастерство, что еще выше поднимало их престиж как людей абсолютных и совершенных, преисполненных Небесной силой. Рассказывают, что правитель У-ван - "Воинственный" (IV век до нашей эры) из известного своей военной мощью царства Цинь любил состязаться со своим чиновником Мэн Юз в поднятии тяжелого треножника и немало преуспел в этом. Правда, однажды он сильно повредил себе коленную чашечку, вероятно, мениск, и соревнования на этом закончились. Начиная приблизительно с этого времени, чиновникам и аристократии в обязательном порядке предписывались занятия воинскими искусствами, а в VII веке требования знаний ушу были введены даже в придворные экзамены на чиновничью должность.
Понимание неразрывной целостности культуры заставляло конфуцианцев обращать особое внимание на сопряжение военного и гражданского в образе китайского "благородного мужа" (цзюньцзы), идеально воплощавшего в себе такие качества, как справедливость, человеколюбие, почитание ритуалов.
Культурно-упорядочивающее начало в таком человеке как бы оттенялось через его военные достоинства, хотя, несомненно, сам Конфуций выше ценил именно "письмена культуры". Но и само военное начало - это часть глубочайшего ритуала, соотносящего человека с сакральными силами мира.