Последнее несло большой риск. Свет с лестничной площадки освещал гостиные в квартирах, но комнаты они не видела, там могла таиться опасность. Она могла рассчитывать лишь на одно — если бы ей не разрешили войти, так далеко ее бы не запустили.
К тому же Мики знал, что она на одном с ним уровне. И значит, если кто-то проявит к ней агрессию и причинит вред? Мики придется иметь дело с боссом, а этого никто не хочет.
Когда она добралась до верхнего этажа, дверь слева была закрыта.
Значит, Мики внутри.
— Это я, Рио, — крикнула она.
Она не подошла прямо к двери, не встала перед деревянными панелями. Она прижалась спиной к стене и, вытянув левую руку, постучала по дверному косяку. Правая рука лежала в кармане, на пистолете.
— Мики. Это Рио.
Выжидая, она заглянула в квартиру напротив. Это была гостиная с диваном и тремя не сочетающимися креслами, мебель была расставлена вокруг жестяной бочки, в которой зимой жгли дрова, когда здесь ночевали охранники.
— Да брось, Мик. — Рио снова постучала. — Не играй со мной.
Он сто процентов не эвакуировался, потому что полиция нарисовалась возле реки. Слишком далеко отсюда. Также не было запланированных рейдов. Она бы знала, независимо от инициатора — госнаркоконтроль, ФБР или ОПК, и отменила бы его через официальные каналы.
— Мики! — Она снова постучала. — Да брось!
Нет ответа. Ладно. Три… два… один…
Рио вскинула пистолет и толкнула дверь. Одного взгляда хватило, чтобы выдохнуть:
— Сукин сын.
В другом конце засранной комнаты, под светом потолочной лампы, Мики сидел на диване, откинув голову, его тело развалилось на подушках, ноги расставлены в стороны. Но он не отдыхал. У него в брюхе зияла огромная рана, кровь пропитала грязную футболку ярким, рождественским красным цветом.
И не только это привлекало внимание.
В крыше здания была дыра, дождь лился сквозь рваное отверстие на мягкое кресло Арчи Бункера[17].
Держа пистолет в руке, Рио подошла ближе и приложила два пальца к запястью. И, как и со стрелком за «Дампстером» в переулке, Мики был мертв… но не успел остыть.
Убийство произошло недавно, каких-то тридцать-сорок минут назад. Хотя коронер из нее так себе.
— Охренеть. Просто космос.
Рио бормотала проклятья себе под нос, доставая телефон, и левой рукой набрала сообщение о перестрелке. Потом сделала фото тела, а также второго рабочего стола с весами, остатками порошка и кучей пустых двухдюймовых пакетиков — все это прямо указывало на то, какие дела велись в этой квартире.
Хотя вряд ли кто-то решит, что Мики вел здесь кулинарный кружок.
После того, как она складным ножом собрала предположительно-кокаин со стола…
— Мне понадобится один из этих мешочков, — сказала она. — Они же тебе больше не нужны.
Она сделала фотографию образца и спрятала его в карман.
Потом снова подошла к телу. Смотря на застывшее лицо, восковую, бледную кожу, Рио вспомнила другой раз, когда она видела человеческий труп… свой первый раз. Воспоминания о том, как она вошла в спальню своего младшего брата были настолько яркими, что она буквально застыла в тисках между прошлым и настоящим. И образы, раз выбравшись наружу, уже невозможно было сдержать — как это происходило в нормальных обстоятельствах.
— Прекрати, — прошептала она себе.
Но кошмар не отступал. С другой стороны, сегодня ночью она могла умереть. Дважды. Неудивительно, что ее накрыли воспоминания о самом худшем и долгом вечере в ее жизни, как и о том, что последовало после.
Она не скоро смогла вернуть ясность мышления.
— Ты заслуживаешь худшего, больной ты ублюдок, — прошипела Рио.
За все, что Мики причинил Спазу… и многим другим. По этой причине она пришла сюда, предупредить дилера, чтобы он отстал от ее уличного приятеля, иначе последствия не заставят себя ждать: хотя Мики был — в прошедшем времени — садистическим куском дерьма, у нее были свои рычаги давления — на уровне закона, но также она могла устроить ему проблемы с Моцартом.
Хотя сейчас эти силовые игры стояли под вопросом.
И печальная реальность заключалась в том, что Спаз наверняка найдет другой источник дури. Но хуже Мики не было никого.
— Гори в аду, кусок дерьма, — пожелала Рио. — Надеюсь, ты будешь гнить…
Тихий скрип заставил ее вскинуть голову… и руку с пистолетом.
Особняк Братства Черного Кинжала был построен на заре двадцатого века Дариусом, Братом с большим сердцем, крепкой боевой рукой и предательской надеждой, что однажды все воины расы поселятся под одной крышей вместе со своими родными и любимыми.
Вишес поместил свою бородатую морду перед зрачком камеры в вестибюле, ожидая, когда откроется медный замок, с мыслью, что Дариус бы одобрил текущее положение вещей.
Великая потеря, что Брат не дожил до этого момента…
Вишес толкнул дверь весом в центнер, и по другую сторону показался древний доджен-дворецкий. с сияющей улыбкой на лице и во фраке. Фритц Перлмуттер до зубовного скрежета любил свою работу и домочадцев. Ну разве можно подавать подносы с напитками, организовывать обслуживающий персонал и оттирать ковры от крови с таким восхищением?
