Тамара не была завсегдатаем ресторанов, поэтому её удивило, что принесли вместе с заказом. Перед ней поставили не только тарелку красиво уложенных креветок, но и чашку с водой, пахнущую лимоном. Официант терпеливо объяснил, что это для смачивания рук, о чём девушка не знала.
— Ой, зачем спросила? — протянула Тамара. — Стыдно-то как теперь. Деревня, блин.
— Ну ничего, приеду, ещё куда-нибудь сходим. А в Питер со мной не хочешь?
— В Питер? А надолго?
— Да как получится.
Рассказал ей вкратце о работе, куда еду, послушал её истории про учёбу, а потом она, положив свою руку рядом с моей, сказала доверительным шёпотом:
— Тогда этот Олежа нагрубил Катьке, — Тамара посмотрела на меня. — Та парню своему пожаловалась.
— И что?
— А парень не стал связываться, говорит — нафиг надо, вдруг отчислят потом.
— Зря, — сказал я. — Если всех бояться, будут ещё больше наглеть. Но мы с этим разобрались. Он к тебе больше не полезет.
— Ага, после такого точно… а это что за дяденька? Ой, это же он!
Она посмотрела на мужика в дорогом пальто и шёлковом шарфе и отложила креветку. Мужик огляделся и сразу направился к нам. Ему лет сорок, короткостриженый, на щеке тонкий белый шрам, который едва видно. Официанты при виде его начали беспокойно переглядываться.
— Разрешите сесть, Максим Михайлович? — вежливо спросил вошедший. — Хотел объяснить по поводу произошедшего, чтобы между нами не было недосказанностей.
— Слушаю, — я посмотрел на него и кивком показал на свободное место.
— Меня зовут Константин Сергеевич, — представился он, усаживаясь за стол. — Некий Гена Пешков, муж моей двоюродной сестры, сегодня обратился ко мне за помощью, а я сразу не разобрался, послал своего подопечного. Но Доктор — пацан умный, сразу сообразил, что к чему, и что Пешков не прав.
Манера его речи менялась от вежливой и официальной до полублатной. Но старался он говорить как можно спокойнее, не заискивая, но и без агрессии.
— Понятно, — сказал я. — Видел их двоих сегодня.
— А я уже потом выяснил, что это сын Пешкова варежку свою раскрыл… в общем, оскорбил девушку, вы уж простите, — он кивнул Тамаре и легко улыбнулся. — И вообще, отец зря не следит за его воспитанием, пацан совсем берега попутал. В общем, займусь сам, тем более, родственники. А сейчас пришёл, чтобы лично пояснить за всё.
— Сынок много болтал, а его отец не меньше.
— Не повторится, оба будут держаться от девушки подальше. А чтобы забыть обо всём, — он посмотрел в сторону стойки и щёлкнул пальцами. — За счёт заведения этот столик сегодня. Пусть что угодно заказывают.
Он ушёл, а Тамара посмотрела ему вслед, а потом на меня.
— Знаешь, кто это был? — шёпотом спросила она. — Мне тогда его показывали.
— И кто он?
— Бекас! Говорят, большой бандит!
— Слышал, — я пожал плечами.
— И так вежливо с тобой говорил!
Это один из крупнейших авторитетов Читы, из спортсменов. Мы с ним не пересекались раньше, но сам Бекас правильно рассудил, что ссориться из-за какого-то сопляка нам ни к чему.
Тем лучше для него, а мне самому меньше мороки с очередным бандитом. Мы с Тамарой спокойно продолжили обед…
Чита, областная психиатрическая больница
Мишаня с детства боялся психушек. Был один случай, когда он ещё учился в школе и ездил с братом в Шахтогорск. Там он увидел психиатрическую больницу, мрачную и жуткую.
Было это в самом начале 90-х. Та больница закрылась в прошлом году, но тогда ещё как-то работала. Финансирования у психушки почти не было, пациенты, у которых не было родственников, голодали. Поэтому они часто ходили побираться на улицах, их спокойно выпускали. Всем было на них плевать.
Вот тогда Мишаня впервые встретил пациентов психушки, этих грязных, небритых и жутковатых мужиков, которые бродили по улицам и смотрели на него, иногда что-то бормоча себе под нос. В первую же ночь после этого они ему приснились, и он даже закричал от страха. Брат потом ещё долго его подкалывал по этом поводу.
Сейчас, когда Мишаня увидел это серое здание с решётками на окнах, вернулись те неприятные воспоминания из детства. Но придётся идти, ведь дела шли ужасно, а Эдика засунули именно сюда для экспертизы. Якобы он свихнулся, но вор хитрил.
Несмотря на все меры безопасности, здесь с ним было встретиться намного проще, чем в СИЗО. Делом интересовалась ФСБ, и поэтому администрация изолятора на контакт не шла, их за это гоняли. Но вот психушку из вида как-то упустили, а Монтёр нашёл кого подмазать.
Пришлось ехать самому, оставив в Новозаводске Монтёра за старшего. Кто из них главный, пока Эдик заперт, они так и не могли решить самостоятельно, сегодня об этом должен сказать сам вор. И придётся с его приказом мириться, если они хотят выстоять, ведь Череп и пивзавод будут не против воспользоваться слабостью и вытеснить их с рынка.
— Ща, покурю, — сказал крепкий смуглый санитар у чёрного хода, когда Мишаня протянул ему тонкую пачку новых сторублёвок. — И проведу.
