Вот они с Шелеховым и связались с Захаром и Кирьяном, предлагая свою крышу. Впрочем, Шелехов не отсвечивал и вообще не упоминался Мишаней, тот упомянул только, что в Москве есть какой-то полковник, который всем интересовался. Это точно сам Шелехов.
И мне многое стало понятнее. Изначально тот груз, замаскированный алюминием, перевозили Захар с Кирьяном, но что именно и откуда они это взяли, Мишаня не знал. Так что должен был быть какой-то ещё участник этой группы, кто занимается кражей и продажей китайцам. Ну а Шелехов и Горбань пришли на всё готовое, а их жадность не ограничивалась только продажей государственных секретов.
Их заинтересовал комбинат, который изначально просто рассматривался, как территория для складов вдали от чужих глаз. Но пока комбинат не работал, поиметь с него много было нельзя, они решили отложить этот вопрос на следующий год.
В основном всем занимался Горбань, который часто приезжал в наши края и знал многих. После того как попался Захар, Горбань начал продумывать, как избавиться от Ремезова, чтобы он не мешал его новой схеме вывоза груза через каналы контрабанды нефрита. Не выходило, Ремезов тогда провёл две успешные операции и оказался на хорошем счету у начальства, а ещё пронюхал про нефрит благодаря своему агенту в пивзаводе. Строить против него козни стало сложнее.
Но тут в поле зрения попал я. На нас как раз наехал Черномор, от которого мы смогли отбиться. После его смерти комбинатом и мной заинтересовался Кирьян, чем и решил воспользоваться Горбань. К тому времени он уже знал, что я помог Ремезову с первым грузом и наверняка помогу со вторым. Да и комбинат пора уже было прибирать его к рукам, причём так, что хоть что-то от него досталось самому майору.
Горбань руками Эдика избавился от двух человек иркутского вора, Графа и Серба, а обвинили в этом меня. Кирьян в отместку сначала пытался заказать меня Душману, а потом наехал сам… не очень удачно.
Когда Кирьян отправился на кладбище, Горбань решил, что больше не будет меня недооценивать, и натравил РУОП. Пролетел и с этим, а очередной груз был успешно задержан. Тогда он снова вышел на Эдика, чтобы тот послал банду на разборки, а когда не удалось и это, организовал покушение на самого Ремезова…
В общем, страсти ещё те. Теперь Эдик пытался всеми силами не загреметь на зону, а его группировка вот-вот будет уничтожена. И они пришли ко мне, рассказав мне обо всём.
— Сказал всё, — Мишаня откашлялся и полез за сигаретами. — В общем, пока комитетчики друг с другом разбираются, мы…
— А вы попали в замес, — я начал подниматься. — Я подумаю над твоей просьбой, когда вернусь в Новозаводск.
— Но ведь…
— Сказал же, подумает, — отрезал Слава. — Сиди на жопе ровно, Миша, и жди.
Мы втроём вышли, я пошёл к себе в номер. Женя, молчавший всё это время, догнал меня.
— И чё думаешь, Волк? Поможем?
— Это не наше дело, — сказал я. — Но если Череп начнёт подгребать рынок под себя, может начаться война, а эти разборки никому не нужны, нам тоже. Опять много крови будет. Когда вернусь, обсудим это со Студентом, пусть договариваются. Мне ещё надо будет с Ремезовым утром всё обговорить.
Ремезова это всё заинтересовало, но пока он лежал на больничной койке, многого сделать не мог. Ещё я созвонился со Студентом, предложив личную встречу в Новозаводске, когда вернусь, всё равно такое по телефону не решить. Крюкова же не было в Чите, чтобы переговорить с ним лично, а ждать его я не мог, у меня начались свои дела.
Утром на самолёте прибыли оба Вишневских, Белоглазов, глава службы безопасности холдинга, и многочисленная охрана. Собственники хотели проверить металлургический завод на севере, у которого в последние месяцы снизились доходы, а мне требовалось проверить охрану, чтобы в ближайшее время заниматься этим вопросом самому.
Надо посмотреть, что там за ЧОП. По итогам проверки скажу Вишневским, можно ли с ними работать, стоит ли выкупать их фирму, или вообще, может лучше разорвать контракт и охранять завод самим, силами Гранита. Тогда придётся отправлять парней вахтой.
Раньше вопрос не стоял ребром, но в последнее время завод поставлял меньше готовой продукции, чем раньше, и это могло быть связано с воровством. Местная братва вполне могла тащить оттуда всё если не вагонами, то хотя бы грузовиками.
Утром, пробудившись после короткого сна, увидел в ресторанчике страдающего от похмелья немца, высокого и седого мужика в спортивном костюме. Впрочем, он оказался не немец, а голландец, на русском говорил плохо, хотя Слава заверял, что спьяну тот трещал на нашем языке без умолку.
«Лечением» занялся Рудской, но с ним не забалуешь. После первой же стопки он загнал гостя в машину и повёз на комбинат, Антонов его там уже заждался.
А мы готовились к отправке на север. Путь долгий, проще всего добраться туда по воздуху. Вертушек нам не дали, но после звонка в областную администрацию выделили самолёт до Чары, откуда придётся ещё ехать пару часов через тайгу на уазиках.
