- Единый, - вздохнул Киано, - Ирне, сколько можно? Давай сюда гребень…
- Ну вот, - удовлетворенно отметил Киано, - другое дело. С нас сегодня ни волоска не должно упасть, а завтра пусть хоть передохнут… Но ночью нам с тобой икнется не раз.
- А что, у нас другого занятия не найдется, кроме как икать?
Все. Последние штрихи к образу – вплетены серебряные цепочки в черные косы, венец наследника Серебряной Нити занял свое место в волосах, на руках переливаются браслеты, а родовые цвета Волков и эльфийского дома только подчеркивают красоту лорда: серебряный, черный и изумрудный. Иррейн же оделся подчеркнуто просто, чтобы не давать повода обсуждать себя и то, откуда у приморского эльфа взялись деньги на роскошный наряд, белая нижняя рубаха с легкой вышивкой, верхняя шерстяная с серебряной нитью по вороту и рукавам, пояс работы Киа, легкий северный нож, льняные штаны и замшевые сапоги. Эльфийский род среднего достатка. На пальце пара перстней и как трофей с Границы – серебряная северная гривна. Для совета он, Иррейн, никто – просто любовник Киано.
- Киа! – восхищенно выдохнул Иррейн, на большее у него не было слов. Перед тем, кто сейчас стоял перед ним, следовало склониться и не поднимать глаз, чтобы не оскорбить взглядом прекрасное видение. Не Киа, а сарре Кианоайре Тэрранион – так следует называть это надменное диво. Бывший князь, высокий Лорд.
- Не узнал? Богатым буду.
- Это не ты, поверить сложно.
- Брось, ты просто не видел меня раньше, когда я носил венец. Приходилось маскарад и похлеще устраивать. Ну теперь благодаря Тэнне, тебе придется терпеть это чаще.
- Почему терпеть? Мне очень даже нравится. Но, - Иррейн запнулся, - Киа, а ты уверен, что мне нужно быть? Кто я для них, просто приморский эльф, а там все высокие и советники. Я подожду тебя лучше здесь.
- Ирне? – Киано внезапно рассердился, - ты это специально делаешь? Меня и так трясет, а ты еще задаешь такие вопросы! Я не уверен, я знаю. По делам ты выше многих тех, кто там будет, ты моя вторая половина и второй представитель Логова тут, в письме от Тэнне так и указано.
«Сердце мое». Плевать на роскошный наряд, на тщательно заплетенные волосы ибо просто не возможно не прикоснуться к Киа, когда он выглядит так. Сердит, глаза сверкают изумрудным отблеском, вызывающе смотрят. И почемуто в этом, истинно эльфийском облике наиболее очевидно, что Киа оборотень, не эльф, не человек, а лесной зверь.
Они целовались долго, словно старались оттянуть тот миг, когда нужно будет идти туда, в зал, где собрался совет и приглашенные – цвет эльфийской западной аристократии.
В пиршественном зале ждали только их двоих, у Киано сердце билось так, что он опасался – не упадет ли с лица маска надменности и холода. Он должен войти в эту залу не бывшим князем-изгнанником, а почетным гостем, лордом Волчьего клана.
Столы были расставлены незамкнутым квадратом и в середине центрального находились места князя Фиорина и княгини Милианы. Киано и Иррейна пригласили по левую руку князя, как самых почетных гостей. Киано занял свое место и оглядел зал, встречаясь со взглядами направленными на него. Он смотрел в глаза лордов и советников, не отводя взгляда и с удовольствием наблюдая, как сменяется презрение недоумением. «Ага, как же! Ожидали сироту несчастного увидеть, калеку, а надо же, целый явился, еще и с любовником, да по левую руку. Осторожно, не подавитесь, глубокоуважаемые сарре!»
Киано слушал речи, пропуская мимо ушей лесть и тонкие намеки на их с Иррейном отношения, жаждал остаться один на один с Фиорином. Им есть о чем поговорить. Искоса Киа рассматривал супругу князя.
Красавица, совсем молодая, Фиорину она могла бы быть младшей дочерью, русоволосая с серыми глазами, с примесью крови жителей с южных границ. Наверняка дочь наместника провинции, с которой нужно наладить хорошие отношения. Хорошая партия для нее – сын станет государем и провинция поднимется. Как всегда – расчет и ничего личного.
По традиции, каждый присутствующий на пиру мужчина должен был поднимать общий кубок и говорить слова, и кубок должен обойти всех, прежде чем гости приступят к трапезе.
Речи, казалось, были бесконечны – славился Запад, каждая провинция, каждый наместник и его работа, красота женщин и доблесть мужчин. Очень хотелось есть, и Киано не знал, что же сказать ему. Вообщем то нечего, все что можно, он сказал на своем последнем совете. Ладно, что нибудь придумаем…
Иррейн отделался легко, подняв тост за Приморье, Логово и прочие замечательные места, где ему довелось жить, конечно же не упомянув Серый мир. Киано же встал, поднял кубок, где осталось чуть-чуть вина, грустно глянул на дно, осознавая, что и желудок и голова пусты и радостно изрек, хитро взглянув на соседей по столу:
- Друзья, я бесконечно рад, что нахожусь в таком замечательном и многочисленном обществе славных мужей и прекрасных дев, и еще более я счастлив, что этот кубок дошел до меня, но наивысшим чудом является то, что следующим к этой чаше притронется государь Фиорин, что означает, все мы сможем наконец то выпить и закусить!
