Когда я вернулся в квартиру Захары, ветер усилился, и пошел холодный дождь. Ночь уже давно наступила, но мне нужно было купить кое-какие вещи, прежде чем отправиться домой. Выпивка, книги, свободные веса, скакалка и пачки сигарет — все это должно помочь мне пережить долгие бессонные ночи.
Я подумываю купить простую игровую приставку — только экран и консоль — и несколько игр, но Захара, наверное, все равно с удовольствием выбросит их из окна. Вместо этого я покупаю для нее немного еды, поскольку она, похоже, питается только алкоголем и сладостями. Я покупаю ей коробку macarons, поскольку это ее любимые конфеты, а она переживает не лучшие времена, так что почему бы и нет, верно?
Когда я захожу в квартиру, в ней раздаются голоса. Я обнаруживаю Захару, сидящую за кухонным островком с двумя другими девушками. На мраморной столешнице кухонного острова громоздятся еда и бокалы с вином, и все три девушки поднимают глаза, когда я вхожу.
Лицо Захары почти сразу же опускается. Две другие девушки смотрят на меня так, словно посреди Найтсбриджа только что появился медведь-гризли.
— Ты могла бы хоть как-то предупредить меня о том, что возвращаешься, — ледяным тоном говорит Захара.
— У меня нет твоего номера, — говорю я ей.
— И ты его не получишь. Я специально изменила его, чтобы нам больше никогда не нужно было связываться.
— Верно, — говорю я.
— Привет, Яков, — говорит одна из девушек, слегка помахивая рукой. Она маленькая и изящная, с шелковистыми черными волосами и теплой улыбкой. Санви Даял, подруга Захара, с которой я встречался уже несколько раз.
— Привет, Санви.
Вторая резко протягивает руку и говорит: — Привет? Я Рианнон.
У нее рыжие волосы и очки в толстой оправе. На ней зеленая стеганая куртка, мешковатые джинсы и Converses. Она отличается от Захары и другой девушки. Я всегда могу узнать людей не по деньгам, а они всегда могут узнать меня, как два самозванца, которые замечают друг друга.
— Привет, Яков.
Я ставлю сумки и беру ее за руку. Она подает мне руку так, будто пытается сжать мою ладонь. Это не приводит ее к успеху, и я спокойно наблюдаю за ней, пока она не устает. Она кивает мне, как спортсмен, признающий другого.
— Не трудись представляться ему, — бормочет Захара, отхлебывая из бокала. — Если повезет, он уедет на следующей неделе, и тогда, надеюсь, нам больше никогда не придется его видеть.
— Захара, не будь такой грубой! — говорит Санви, качая головой. — Он просто пришел помочь.
— У меня есть вся помощь, которая мне нужна от вас двоих. — Захара внезапно исчезает под жестокой улыбкой. — Вот почему вы поручаете подобные задания умным людям, а не идиотам-драчунам.
— Ну и настроение у тебя, Божественная Захара! — говорит Рианнон, подавляя шокированный смех. — Дай парню отдышаться.
— У вас есть подозреваемые? — спрашиваю я, обращаясь к Санви, которая кажется самой разумной из троих и меньше всех находится под воздействием белого вина и просекко.
— Мы составили профиль, — говорит Санви. Она указывает на один из табуретов. — Присаживайся с нами. Не хочешь ли выпить?
— Он не пьет вино, — говорит Захара. — Он пьет только водку. Как хулиган.
— Хулиган, — повторяет Рианнон, чуть не выплевывая свой напиток. — Сколько тебе, восемьдесят?
— Хулиган, — говорит Захара, немного запинаясь. — Ну, знаете, бандит. У вас в Ирландии есть хулиганы, или…?
— Мы будем работать лучше, если будем работать все вместе, — дипломатично говорит Санви. — Нет смысла разделять силы.
Я не сажусь, а встаю рядом с Захарой у кухонного острова, наклоняясь вперед и опираясь локтями на столешницу. Мое плечо задевает ее плечо, и она поворачивается, чтобы бросить на меня взгляд. Я лезу в карман пиджака и протягиваю ей коробку с макаронами. Она сужает глаза, словно не принимает этот жест, но все же берет коробку.
Захара
Макароны приятный момент, и большинство ситуаций можно улучшить с помощью сахара.
Однако я все еще держу в себе злость. Во-первых, Яков пропал на весь вечер, не оставив ни записки, ни, похоже, на заботу о моей безопасности.
Во-вторых, то, как Рианнон продолжает украдкой поглядывать на него, словно пытаясь понять, нравится ли ей то, что она видит, но при этом сохраняя непредвзятость.
Когда она ловит мой взгляд, я поднимаю бровь, а она слегка поджимает губы и покачивает головой, словно говоря: —
Я уже могу сказать, что тема Якова — это то, что она захочет подробно обсудить в следующий раз, когда мы останемся наедине.
К счастью, Санви сохраняет спокойствие и профессионализм, показывая Якову плоды своих исследований. Лично я бы с удовольствием скрыла от него всю нашу информацию, тихо раскрыла дело и выложила ему все начистоту, как только смогла бы его выгнать. Но Санви права, и как бы я ни ненавидела присутствие Якова здесь, преследователя я ненавижу еще больше.
— Профилирование проходит в несколько этапов, — объясняет Санви, сцепив пальцы и сосредоточенно сведя брови. — Сначала — этап ассимиляции, на котором собираются и изучаются все улики и информация.