Вообще-то я не нуждался в согласии родителей. Я мог просто вызвать Кевина в суд, и ему пришлось бы давать показания. Но мне нужен был подготовленный свидетель. Я должен был предварительно поговорить с ним, чтобы он доверял мне, сидя на свидетельском месте. Мне нужны были эти чертовы родители.
Я все разжевал Поллардам, каковы были шансы в такого рода деле. Они также читали газеты и напоминали мне, что месяцем раньше Федеральный суд в похожем деле оправдал подозреваемого. Присяжные неохотно верят ребенку, если взрослый отрицает его показания. Они предполагают, что ребенок способен обвинить любого в силу своего юного возраста, что он не понимает, какими могут быть последствия.
Мистер Поллард добавил:
- Если Кевин будет давать показания, всплывет его имя. Дети будут дразнить его.
"Все парни в кегельбане поднимут тебя на смех...", - вспомнил я песенку.
- Нет. Газетчики не разглашают подобную информацию. Они не упоминают имен детей, ставших жертвами преступления.
Супружеская чета с надеждой посмотрела на меня.
- Правда? - спросил муж. - Таков закон?
- Нет, это просто журналистская этика. Но ее очень строго придерживаются.
Они продолжали смотреть на меня.
- Понятно, - наконец произнес мистер Поллард.
Я подумал, хорошо, что Кевина сейчас нет с нами в комнате. Он играл в саду, поэтому мы свободно могли обсуждать его будущее. Кевин бы согласился. Я перестал торговаться и просто смотрел на них, как будто не сомневался, что они хорошие люди, которые знают, как поступить.
Миссис Поллард засмущалась из-за их нерешительности.
- Все будет в порядке, дорогой, - обратилась она к мужу. - Другие дети тоже скажут, что он с ними вытворял...
Я прокашлялся. Мне не хотелось опровергать ее, но Бекки опередила меня.
- Нам не удастся этого сделать, - сказала она. - Пока защитник не ошибется, суд не сможет заслушать показания других детей. За одно судебное заседание можно вынести лишь единичное обвинение.
"А защитник не ошибется, - подумал я. - Остин задействует профессионала".
- Никто не застрахован от ошибок, - неожиданно для себя изрек я.
- Что?
- Пока я не отправлю этого мерзавца за решетку, ни один ребенок в этом городе не будет в безопасности. Включая Кевина. Думаете, что все проблемы разрешены, если мы арестовали человека, который изнасиловал мальчика? Это полдела, надо еще доказать его вину. В одиночку его не осилить. Люди жалуются на преступность, но только сообща можно положить этому конец. Жертвы должны защищаться. Нельзя ничего спускать.
Я думал, что мои слова должны тронуть мистера Полларда. Но он лишь сказал:
- Не возражаете, если мы обсудим это дело наедине с женой?
- Хорошо, - коротко ответил я и прошел мимо них по табачного цвета ковру, через стеклянную дверь в задний дворик.
- Я встречала более сознательных граждан, - сказала Бекки, когда мы вышли. - Как ты думаешь, что они решат?
- Мне все равно что. К черту все. Если он не согласится, я вернусь к этому после его ухода. Вдвоем можно запугать жену. Приходящие отцы не смеют диктовать, что лучше для их сыновей. Я заставлю ее дать нам разрешение. Или ты.
- Вот здорово! Спасибо, - сказала Бекки.
- Кевин, - позвал я.
Он сидел на качелях, которые предназначены для двоих. Жаль, что я бы не поместился рядом с ним.
Были сумерки, тот волшебный час, когда день, прежде чем уступить место ночи, сбрасывает покровы и позволяет насладиться скрытыми возможностями, скоро Кевину предстояло вернуться в школу, шел сентябрь. Я вспоминал вечера детства, как чудо, апофеозом которого были сумерки, когда воздух становился таким застывшим и прозрачным, доносящим голос матери, зовущей тебя домой, на расстояние многих кварталов. Сумерки любой деятельности придавали привлекательность, не хотелось ничего откладывать на потом. Но Кевин выглядел безразличным ко всему.
- Как ты? - спросил я.
- Хорошо, - спокойно ответил он, ребенок, привыкший находиться в одиночестве.
"О чем вы беспокоитесь? - хотелось мне бросить его отцу. - Этому парню нечего терять, у него нет друзей".
- Мы арестовали его, Кевин. Того мужчину, который плохо обошелся с тобой. Я тогда в суде тебя не понял, правда? Мы арестовали сначала не того человека. Но когда ты указал мне на нужного, я отправил полицейских за ним, чтобы посадить его в тюрьму.
- Я знаю, - ответил Кевин.
Я старался почувствовать хоть какую-то реакцию в его голосе, страх ли, гордость от того, что он наделал шуму в мире взрослых, но мне это не удалось. Он, возможно, ждал от меня указаний, как вести себя дальше.
- Но я не могу задерживать его долго, - добавил я, - если ты мне не поможешь. Ты должен все рассказать другим людям. Не только мне, не только у меня в кабинете. Тебе придется повторить это перед множеством людей в большом зале. Думаешь, у тебя получится?
- Мы будем рядом с тобой, - с готовностью добавила Бекки. Она с трудом присела в короткой юбке.
- Ты мне поможешь? - спросил Кевин. Обещания присутствия было для него мало.
