– Нет. Фургон сейчас находится прямо на западе отсюда, менее чем в дне пути. Если отправитесь сейчас, то, вероятно, увидите их привал еще до зари.
– Сколько их?
– Две сотни.
– У меня всего восемнадцать патронов, Руфь.
– Я надеюсь, что вы положитесь на свою сообразительность, молодой человек, и убивать нужды не будет.
– Может быть, я сумею подобраться к ней и развязать ее. И мы убежим.
– Есть еще кое-что, о чем вам следует узнать, Бетик.
– По-моему, мне лучше бы оглохнуть.
– Она беременна и без сознания.
– Я так и знал, что мне лучше было бы оглохнуть.
– Я буду молиться за вас, Бетик.
– Очень, очень приятно. Полагаю, вы не можете, кроме того, наколдовать сюда одно из ружей Саренто?
– До свидания, Бетик.
– Прощайте, Руфь, – сказал он, глядя, как она становится все более прозрачной.
Он небрежной походкой зашагал на запад, выбросив из головы все мысли о спасении Донны. Задача была явно безнадежной, и он решил, что пока будет просто получать удовольствие от прогулки. Прикинув, как поступил бы Шэнноу, он засмеялся, представив себе, что вот Иерусалимец подъезжает к войску и требует освобождения пленницы. И, возможно, ему бы это удалось, подумал Бетик. По диску луны неслись облака. Перебегавший дорогу старый барсук остановился, чтобы взглянуть на высокого человека с широкими плечами. А затем исчез в подлеске.
К месту ночлега исчадий он приблизился за час до зари. Лагерь уже устроили в ложбине, расположив шатры кольцом вокруг фургона. Бетик, стоя на коленях за кустом, некоторое время оглядывался по сторонам, пока не удостоверился, что засек всех часовых. И тут, когда он приготовился действовать, его взгляд скользнул по черной тени на траве. Взяв пистолет в руку, он подкрался к неизвестному наблюдателю сзади, двигаясь медленно-медленно, пока не оказался совсем рядом. Худой бородач в темной домотканой одежде с такой сосредоточенностью следил за лагерем, что не заметил приближения Бетика.
Бетик взвел курок. Легкий щелчок заставил бородача окаменеть. Но все его мышцы напряглись, и Бетик понял, что он вот-вот решится на что-то очень неразумное.
– Не делай глупостей, – шепнул он. – Я хочу поговорить с тобой, и все.
– У тебя пистолет. Так что говори сколько хочешь, – прошипел тот.
– Ты ведь не исчадие, вот я и подумал, чего ты у них ищешь?
– Не твое дело. Ты все сказал?
– Наверное. Зато у меня здесь дело, и я не хочу, чтобы ты все испортил.
– Что поделать, сынок!
– Ты из поселка Донны?
Бородач медленно перекатился на бок и уставился в глаза Бетику.
– Что ты знаешь о Донне?
– Я друг Йона Шэнноу. Он попросил меня помочь ей.
– А почему он сам не здесь?
– Был бы здесь, если бы мог. А вот ты здесь зачем?
– А ты как думаешь?
– Попытаешься спасти ее?
– Вообще-то так, но этих стервецов здесь слишком уж много. Пробраться в их лагерь никакой возможности нет. Они выставили семь часовых, и еще один сидит в фургоне.
– А я часовых насчитал только шесть!
– Один сидит вон на том высоком дубе. У него длинное ружье, и, надо думать, стрелять из него он умеет.
Бетик снял затвор с боевого взвода и сунул пистолет в кобуру.
– Меня зовут Бетик, – сказал он, протягивая руку.
– Джейкоб Мадден, – отозвался бородач, снимая со взвода свой пистолет, который держал под курткой наготове. Они обменялись рукопожатием.
– Мы чуть было друг друга не прикончили, – заметил Бетик.
– Ты был на волосок от смерти, – сказал Мадден. – Пойдем-ка туда, где можно будет поговорить без помех.
Они осторожно пробрались сквозь кусты и спустились за гребень холма.
Там, в укромной рощице, стояли две лошади. Бетик увидел, что возле них лежит на боку человек с пистолетом в руке. Лицо совсем восковое, на груди сквозь рубашку сочится кровь. Мадден опустился на колени рядом с ним.
– До нее не добраться, Грифф. Слишком их много.
Гриффин попытался привстать, но не смог.
– Кто он? – спросил Бетик.
– Донна – его жена.
Бетик поднял брови, потом наклонился над раненым.
– Похоже, он умирает, – сказал он, словно завязывая разговор.
Мадден выругался.
– Никто твоего мнения не спрашивает! – отрезал он.
Гриффин судорожно вздохнул и сел.
– Ну я не то чтобы чувствую себя так уж хорошо, – заметил он. – Кто твой приятель?
– Говорит, что его зовут Бетик и что он друг Шэнноу. И будто послан помочь Донне.
– Ты ему веришь?
– Дьявол! Не знаю, Грифф. Пока он еще никого не убил. А меня мог бы прикончить без всяких хлопот.
Гриффин знаком попросил Бетика сесть рядом с ним и долго вглядывался в лицо исчадия.
– Зачем им Донна?
– Чтобы принести ее в жертву, если Шэнноу прав.
– Мы должны добраться до нее!
– Даже если и доберемся, дальше что? Четверо на двух лошадях – и притом она лежит без чувств.
Гриффин откинулся на траву и закрыл глаза.
Бетик некоторое время сидел молча, потом потрогал Маддена за плечо. Бородач оглянулся.
– Что тебе?
– Сейчас время большого праздника. Я потерял счет дням, но он должен быть очень скоро. Называется Вальпурнахт и считается очень священным. Всегда приносится большая жертва, на улицах танцуют, стоят бочки с вином – можно познать все радости плоти. Если он уже не миновал, то, значит, ее предназначают для Вальпурнахт.
– И чем это поможет нам?
