Исчадия, придерживая коней, окружили их кольцом. Кейд словно не видел нацеленных на него ружей и пистолетов, не спуская глаз со спешивающегося седого генерала.
– Ты, видимо, Кейд?
– Да.
– Я Аваал, командир Шестого. Зачем ты здесь?
– Подумал, что пора бы нам встретиться. Лицом к лицу. Как мужчина с мужчиной.
– Для чего?
– Подумал, может, вы хотите похоронить своих убитых?
– Нынче странный день, – сказал Аваал. – Точно сон. Ваша магия действует?
– Нет. Может, такое случается, когда многим людям предстоит умереть ради ничего. Может, просто усталость.
– К чему ты клонишь, Кейд? Говори прямо.
Кейд засмеялся.
– Прямо? Почему бы и нет? Что мы тут делаем? Зачем убиваем друг друга? Ради чего мы сражаемся? Из-за нескольких безлюдных лугов? Почему бы вам просто не вернуться домой?
– Здесь действует какое-то волшебство, – сказал Аваал. – Я не понимаю почему, но я чувствую правду твоих слов. Вы позволите нам похоронить наших мертвых?
Кейд кивнул.
– Тогда я согласен. Война кончена!
Аваал протянул руку, и Кейд уставился на нее, не в силах пошевельнуться. Этот человек отдавал распоряжения о бойнях, стал причиной неизмеримого горя и ужасов. Глядя в глаза Аваала, он принудил себя пожать ему руку, но с этим пожатием последние отзвуки злобы и горечи оставили его, и он с трудом сдержал подступающие к глазам слезы.
– Ты великий человек, Кейд, – сказал Аваал. – И меня убьют за то, что я послушался тебя. Быть может, мы встретимся в Аду.
– Ни минуты в этом не сомневаюсь, – ответил Кейд.
Аваал улыбнулся, вскочил на коня и увел своих воинов к их шатрам.
– Господи боже ты мой! – сказал Гамбион. – Мы что – победили, Даниил?
– Отведи меня домой, Ефрам.
Когда они приблизились к Долине Родников, навстречу им выбежали ее защитники, их жены и дети. Кейд не мог говорить, но Гамбион быстро сообщил им о заключении мира, Кейда подхватили десятки рук, подняли выше голов и пронесли через проход.
Лиза стояла под купой ясеней, смаргивая слезы, когда Кейд наконец добрался до нее. Горы эхом отвечали звукам песен.
– Все и правда позади, Даниил?
– Да.
– И ты победил. Теперь ты захочешь стать царем.
Он притянул ее к себе и нежно поцеловал.
– То был другой человек в другом месте и времени. А теперь я хочу только, чтобы мы поженились, обзавелись домом и детьми. С меня хватит войны, оружия, смертей. Буду выращивать хлеб, разводить скот и овец. Я просто хочу жить с тобой, и на дьявола мне быть царем?
Лиза приподняла его подбородок и улыбнулась.
– Ну, – сказала она, – раз ты больше этого не хочешь, так получишь!
На следующий год после войны с исчадиями Даниил Кейд был избран Пресвитером Ривердейла. Такой свадьбы, как его с Лизой, в этих краях не видели по крайней мере тридцать лет. Собралась вся община, а подарки привезли в полдесятке фургонов.
Кон Гриффин, Донна и их дочь Таня вернулись в Ривердейл на ферму в дом, который построил плотник Томас. Как только Донна покинула Чумные Земли, ее дар угас, хотя ее и потом часто видели на дальнем лугу, где она молча сидела с дочкой. И Кон Гриффин оставлял их наедине с неясными видениями.
Джейкоб Мадден женился на молодой вдове и стал владельцем фермы, поля которой примыкали к полям Гриффина. Они оставались верными друзьями, пока Гриффин не умер восемнадцать лет спустя.
Бетик потратил два года, разыскивая Йона Шэнноу, и в конце концов добрался до Амазиги Арчер, которая направила его на север.
Уже приближалась зима, когда он въехал в широкую долину и увидел фермерский дом из белого камня. Под деревьями лежали три трупа, накрытые рогожей. На ферме жили две женщины – мать и дочь, и они объяснили ему, что мертвецы были разбойниками.
– Что произошло? – спросил Бетик у матери.
– Когда они осаждали дом, подъехал неизвестный человек и убил их всех. Но его ранили. Я пригласила его остаться, но он отказался и поехал к Одинокой Вершине. – Она кивнула на дальние, одетые снегом горы.
– А как он выглядел? – спросил Бетик.
– Высокий, волосы длинные, а глаза так и горят.
Когда Бетик повернул коня на север и выехал со двора, его нагнала дочь – белокурая девочка лет пятнадцати – и ухватилась за его стремя.
– Она не всю правду сказала, – зашептала девочка. – Остаться она его не приглашала, а велела, чтобы он ехал дальше. Я дала ему хлеба и сыра, а он сказал, чтобы я не тревожилась. За дальними горами, сказал он, есть сияющий светом город, и там о нем позаботятся. Только там же никакого города нет, только глушь и безлюдье. А по его седлу текла кровь.
Бетик поехал было в том направлении, но разыгрался бешеный буран, и он был вынужден отказаться от поисков.
В ту ночь Даниилу Кейду приснился странный сон. Он шел в горном лесу по глубокому снегу, но холода не чувствовал. Потом вышел к замерзшему ручью и маленькому костру, от которого не веяло теплом. Рядом с костром, прислонясь спиной к дереву, сидел Взыскующий Иерусалима.
– Привет тебе, Даниил, – сказал он, и Кейд подошел ближе.
– Ты ранен?
– Боли нет.
– Позволь, я помогу тебе, Йонни.
– Я слышал, ты стал теперь большим человеком в Ривердейле?
– Да, – сказал Кейд.
