– Ролинды – не раса, Шэнноу, это эссенция, сущность. – Пендаррик улыбнулся. – Твой приятель Арчер ошибается. Человек не рождается ролиндом и даже не становится им. Это то, что он есть, – или то, что он не есть. Это отделенность от других, одиночество, дар. Ты оставался жив до сих пор не только благодаря сноровке. Нечто руководит тобой изнутри. Ты заранее ощущаешь опасность и ссылаешься на инстинкт, но это – гораздо большее. Полагайся на него… и не забывай меч.
– Ты полагаешь, я могу победить?
– Нет. Я говорю тебе вот о чем: ты не просто одинокий воин, выступающий против немыслимого врага. Ты ролинд, а это важнее победы.
– Ты тоже ролинд?
– Нет, Шэнноу, хотя мой отец был ролиндом. Если бы мне выпала такая удача, мой народ не погиб бы столь ужасно. Всех их убил я. И потому привел тебя сюда. Никто не понимает суть силы Сипстрасси. Камень может исцелить, может убить. Но в основном он преображает, материализует мечты в реальность. Ты хочешь исцелить? Сипстрасси будет исцелять, пока его энергия не истощится. Ты хочешь убить – Камень сотворит и это. Но тут-то и заключен ужас, потому что Камень будет питаться смертью и его энергия возрастет. Он будет точить душу владеющего им, увеличивая зло в нем. И в конце?.. Мой народ мог бы поведать тебе о конце, Шэнноу. Мир чуть не погиб вовсе. Мы разорвали ткань времени и погребли наш мир под океаном. Но при всей трагичности в этом было одно благо: Сипстрасси тоже был погребен под толщей воды. Но теперь он вернулся, и впереди – ужас.
– Ты хочешь сказать, что мир снова упадет?
– Не позже чем через год.
– Как ты можешь знать наверное?
– Или ты не слышал моих слов? Однажды я сам стал причиной. Я завоевал мир, создал империю поперек всех земель от Хечотла до Греции. Я отомкнул врата Вселенной и одарил людей твоего мира мифами, которые они хранят по сей день – о драконах и троллях, о демонах и Горгонах. Все, что человек в силах вообразить, Сипстрасси создаст. Но в природе существует равновесие, которое нельзя изменять. Я оборвал нить, на которой держался мир.
Шэнноу увидел муку в глазах Пендаррика.
– Я не могу остановить зло. Я лишь могу убить Аваддона. Но придет другой, и изменить судьбу мира я не могу.
– Помни про меч, Шэнноу.
Солнце зашло, и тьма окутала Шэнноу, как одеяло.
Он открыл глаза и снова оказался в разрушающемся дворце.
Бетик возился с костром.
– У тебя отдохнувший вид, – сказал исчадие.
Шэнноу протер глаза и сбросил одеяло.
– Пожалуй, я поразведаю, нет ли где зелотов.
– Арчер говорит, что они ускакали на запад.
– Мало ли, что говорит Арчер!
– Поехать с тобой?
– Нет.
Шэнноу натянул сапоги, взвалил седло на плечо и вышел. Оседлав мерина, он выехал из города и три часа осматривал местность, примыкающую к горам, но нигде ничто не указывало на присутствие охотников. Сбитый с толку, он в некоторой растерянности вернулся в город.
Бетик добыл двух кроликов и, когда вошел Шэнноу, поджаривал их тушки на вертеле. Арчер спал у дальней стены.
– Заметил что-нибудь?
– Нет.
Арчер заворочался и сел.
– С возвращением, мистер Шэнноу.
– Расскажите мне про Пендаррика, – потребовал Иерусалимец, и глаза Арчера полезли на лоб.
– Вы человек, не скупящийся на сюрпризы! Откуда вы узнали это имя?
– Какая важность? Рассказывайте!
– Он был последним царем, упоминаемым в записях. Во всяком случае, последним из тех, о ком я узнал. Видимо, он был завоевателем. Он распространил пределы Атлантидской империи до окраин Южной Америки на западе и до Англии на севере. И лишь Богу известно, как далеко он проник на юг. За этими вопросами что-то кроется?
– У меня пробудился интерес к истории, – ответил Шэнноу, садясь рядом с Бетиком к костру.
Исчадие отрезал несколько ломтей от обугленной тушки и положил их на помятое золотое блюдо.
– Бери, Шэнноу, теперь ты можешь есть по-царски.
Арчер подошел к ним и сел рядом с Шэнноу.
– Пожалуйста, скажите мне, как вы узнали про Пендаррика?
– Мне приснилось это имя, и оно было у меня на языке, когда я проснулся.
– Обидно! Он – моя последняя великая тайна. Руфь считает меня одержимым.
Снаружи небо потемнело, заворчал гром. Ветер усилился, и вскоре дождевые струи захлестали по мертвому городу.
– Неподходящая погода для верховой езды, – заметил Бетик.
Шэнноу кивнул и повернулся к Арчеру:
– Расскажите мне про Сипстрасси поподробнее.
– Точно почти ничего не известно. Название значит «камень с неба», и ролинды считали его даром, посланным Богом. Я обсуждал это с Саренто, моим начальником. Он считает, что это мог быть метеорит.
– Метеорит? О чем он говорит, Шэнноу? – спросил Бетик.
Шэнноу пожал плечами.
– Арчер изучал Камни, те, которые вы называете зернами Сатаны. А вот про метеорит я тоже слышу в первый раз.
