Звезды мелькали мимо, будто кометы, и она неслась через сердцевины многих солнц, не чувствуя ни жара, ни холода в безумном стремлении спастись от голосов в ее сознании.
К ней прикоснулась чья-то рука, и она закричала, но рука удерживала ее, притягивала, и голоса затихли.
– Успокойся, дитя, я с тобой, – сказал Каритас.
– Я не могу этого выносить. Что со мной происходит?
– Это здешний край, Донна. Твой ребенок растет в тебе, и точно так же растет твоя сила.
– Я не хочу ее!
– Дело не в «хочу». Ты должна ее покорить. Убегая от страха, ты его не одолеешь.
Они парили рядом над мирной голубой планетой и смотрели, как внизу клубятся тучи.
– Я не способна справиться с этим, Каритас. Я теряю ощущение яви.
– Все это явь. И жизнь плоти, и сила духа. Это явь. Кон Гриффин – явь. Аваддон – явь.
– Он закрыл меня черными крыльями и когтями. Сказал, что может забрать меня, когда пожелает.
– Он князь среди лжецов. Кто знает, куда приведет тебя твоя сила?
– Я не способна владеть ею, Каритас. Я была дома, приглядывала за Джейкобом, перебинтовывала его раны, а он открыл глаза и не увидел меня. И тут я поняла, что мое тело спит в кресле у очага, а к нему я подошла лишь духом. И даже не знала этого!
– Ты будешь знать все, – сказал он, успокаивая ее. – Обещаю тебе. И я тебе помогу.
– Чем я стала, Каритас? Чем я становлюсь?
– Ты женщина. И очень красивая женщина. Будь я на пару сотен лет помоложе и не мертвым, я бы сам за тобой приударил.
Тут она улыбнулась, и ей стало чуть полегче.
– Что это были за голоса?
– Души спящих, сновидцев. Вообрази себя в реке душ. Голоса были случайными и не обращались к тебе. Ты должна научиться не слышать их, как не слышишь шума ветра в деревьях.
– И причина этого – моя беременность?
– И да и нет. Младенец и эта земля воздействуют вместе.
– Ей повредит то, что происходит со мной? Она изменится?
– Она?
– Это девочка… она девочка.
– Не знаю, Донна, там видно будет.
– Ты отведешь меня домой?
– Нет. Ты должна сама отыскать свой путь.
– Я не могу. Я заблудилась.
– Попробуй. Я буду следовать за тобой.
Донна молнией помчалась к голубой планете, огибая горы, проносясь над широкими сверкающими озерами и холмистыми прериями. Она ничего не узнавала. Видела селения из шатров, каменных домов, хижин, лачуг и даже пещерные жилища. Она пронеслась над океаном, глядя, как корабли с треугольными парусами борются с бурями, лавируют между рифами, пока наконец не оказалась в области льда и ледников, подобных дворцам, высоким и величественным.
– Я не могу найти дороги, – сказала она.
– Закрой глаза и представь, что ты дома.
Она попыталась, но, открыв их, увидела, что она где-то под водой и акулы кружат вокруг усаженной длинными шипами головы огромной статуи. Она в панике бросилась прочь, и снова Каритас удержал ее.
– Послушай меня, Донна. Страх и паника – твои враги. Почувствуй отвращение к ним, как к слугам Аваддона, и забудь о них. Твое жилище – теплый дом, где тебя ждут твой муж и твой сын. Пусть их любовь, их потребность в тебе притягивают тебя, а подводные города ты сможешь осматривать, когда пожелаешь.
Она закрыла глаза, подумала о Коне Гриффине, но перед ней возникло лицо Йона Шэнноу. Она изгнала его из своих мыслей и увидела рыжего Кона Гриффина возле своего спящего тела. Он сжимал ее руку в своей, его лицо было встревоженным. Она слетела туда и открыла глаза своего тела.
– Кон, – прошептала она.
– Ты здорова?
– Конечно. – Она подняла руку, чтобы коснуться его лица, а он отшатнулся.
Обе ее руки лежали у нее на коленях, и коснулась она его, как дух. Ее глаза наполнились слезами.
– Я ничего не могу с этим поделать, – сказала она. – Никакие узы больше не привязывают меня к моему телу.
– Я ничего не понимаю! Ты больна?
– Нет. – Она сосредоточилась на том, чтобы встать, и ощутила себя в своем теле так, словно ее душа была влагой, а плоть – губкой, не способной вместить ее всю. Гриффин помог ей добраться до постели и лечь. В соседней комнате Рейчел, жена Маддена, сидела возле спящего мужа.
Мадден заворочался. Он потерял много крови, но силы возвращались к нему. Он открыл глаза и увидел измученное лицо Рейчел.
– Не тревожься за меня, девочка. Я встану на ноги очень скоро.
– Я знаю, – ответила она, поглаживая его руку.
Он вновь уснул, Рейчел укутала его в одеяло до подбородка, отошла от него и села рядом с Гриффином возле печки.
– Что с нами происходит, Кон? – спросила она. Он поглядел на ее изможденное, озабоченное лицо и представил себе, какой она могла быть десять лет назад – тоненькой миловидной женщиной, чьи огромные карие глаза ничего не говорили о силе ее души. Теперь ее волосы подернулись сединой, глаза были обведены темными кругами, кожа загрубела.
– Времена сейчас не из лучших, Рейчел. Но мы живы, и у нас еще много сил, чтобы сражаться.
– Но мы добирались сюда не для того, чтобы сражаться, Кон. Ты сулил нам Авалон.
– Мне очень жаль.
– Мне тоже.
Он налил ей чаю.
– Ты голодна?
– Нет, – сказала она. – Я лучше пойду. По-твоему, когда мы сможем перенести его домой?
– Дня через два.
– Как Донна?
– Спит.
