– Весть с небес? – спросил Ивенсон.
– Кейд говорит, что нет, но я не так уж уверен. – И он рассказал им про медведя, который вломился в хижину Кейда, а затем ушел, удовольствовавшись горсткой коржиков.
– Ты сам видел? – спросил Янус.
– Вот как тебя сейчас, – ответил Гамбион и провел тряпицей по вспотевшей лысине. – Дьявол, ну и жара здесь!
– Солнечный жар отражается от белых скал, особенно с наступлением сумерек. Но скоро станет очень даже холодно, – сказал Янус. – Можете развести костер, из каньона его никто не увидит.
– Что же, вы можете вернуться в Игер, – сказал Гамбион. – Небось соскучились по семьям.
– Он пусть идет, а я останусь! – заявил Янус. – Я тут все места знаю.
– Буду очень рад.
– Если ты не против, так я пойду, – сказал Ивенсон, и Гамбион кивнул, тут же забыв о его существовании.
Янус внимательно смотрел на Гамбиона, замечая кошачесть его движений, уверенность в себе, которой они дышали.
– На что это ты уставился? – спросил великан, ощущая его неприязнь.
– На человека, который выгонял людей с их ферм, – ответил Янус ровным голосом. – И все это время я стараюсь понять, почему Бог избрал тебя?
– Потому что я оказался под рукой, сынок, – ответил Гамбион, ухмыляясь. – Плугом от исчадий Ада не отобьешься, это работка для тех, кто умеет обращаться с оружием.
– Ну-у… может быть, – сказал Янус с сомнением.
– Не обязательно, чтобы я тебе нравился, парень, – сказал Гамбион. – Просто дерись рядом со мной.
– Тут можешь быть спокоен, – сказал Янус. – Драться я буду не хуже других.
– Знаю, Янус. Я разбираюсь в людях. А теперь покажи мне место боя.
Бок о бок они спустились по узкому склону к расселине в обрывах над плодородной равниной, которая у гор сужалась в каньон. Когда они вышли из расселины, Гамбион оглянулся. Она словно бы исчезла.
– Это молодые горы, – сказал Янус. – Возможно, вулканического происхождения, и расселина служила стоком лавы.
– В любом случае небольшой отряд сможет удержать ее порядочное время, – заметил Гамбион.
– Ну это зависит от того, насколько враги будут стремиться ее взять.
– Не понимаю?
– Ну если они будут атаковать, так смогут проскакать ее насквозь за несколько секунд. Конечно, мы их встретим убийственным перекрестным огнем, но те, кто прорвется, тут же развернутся и окружат нас.
– Значит, мы не должны позволить им прорваться, – отрезал Гамбион.
– Легко сказать!
– Сынок, у нас нет выбора. Даниилу нужно десять дней, чтобы увести всех в Долину Родников. Он сказал мне – десять дней, и я обещал их ему. И он получит десять дней.
– В таком случае уповай, что они нас не найдут, – сказал Янус.
– Как бы ни обернулось, все будет по плану Бога.
– Да? Ну я в Бога не верю.
– После всего, что ты видел? – ошеломленно спросил Гамбион.
– А что я видел? Шайку разбойников и смерти, смерти, смерти. С твоего позволения, Гамбион, веровать я буду вот в это ружье, а Бог пусть провалится к дьяволу.
Юноша быстрым шагом вернулся в лагерь и велел Бергойну следить за каньоном. Бергойн отказался – он возвращается в Игер, и Янус спросил Гамбиона:
– На кого из твоих людей можно положиться, что он не заснет на посту?
– Пек! – крикнул Гамбион. – Будешь нести первую стражу. Я сменю тебя через четыре часа.
– Почему я?
– Потому что я так говорю, сукин ты сын!
– Ну и дисциплина у вас! – заметил Янус, садясь и закутываясь в одеяла.
– Пошевеливайся, Пек!
– Иду-иду.
– И смотри не засни! Даниил полагается на нас.
– Да слышу я!
– Я серьезно, Пек.
– Имей больше доверия, Ефрам!
Гамбион завернулся в одеяла и пролежал два часа, но заснуть не мог. Наконец он встал и пошел в сторону расселины. Пек, свернувшись клубком между двух валунов, крепко спал. Он ухватил его за ворот рубахи, поднял на ноги и ударил кулаком по зубам, сломав два передних. Еще три удара, и Пек потерял сознание. Его окровавленное лицо быстро опухало. Гамбион забрал его ружье и пистолет, а потом сел, чтобы до утра следить за равниной.
На заре к нему присоединился Янус. Он остановился и посмотрел на неподвижного Пека.
– Здоров спать, а? – спросил он.
– Заткнись, Янус! Мне не до шуток.
– Успокойся, дядя. Пойди поспи. Я посторожу.
– Незачем! Я сплю мало.
– Все равно ложись. Если они явятся в твои «обещанные» десять дней, будет не до сна.
Гамбион не мог не признать правоты Януса: на него навалилась страшная усталость. Он передал юноше ружье и пистолет Пека, взвалил бесчувственное тело на плечо и ушел, не сказав ни слова.
