- Понимаешь, Мандхен, я сама не знаю, только когда по телу будто что-то ползает и любопытство берет...
- А ты не смей! - И Аманда в заключение принялась ее отчитывать, однако гораздо мягче, чем предполагала вначале. Ведь в конце концов она понимала Гартиг...
Но Аманде пришлось замолчать.
На дворе показались, друг за другом, три фигуры: впереди - мужчина, потом женщина, затем опять мужчина.
Осторожно ступая, прошли они в темноте через двор, не проронив ни словечка, а Гартиг и Аманда Бакс стояли, выпучив на них глаза.
Когда первый мужчина поравнялся с ними, он приостановился и спросил резко и властно:
- Кто тут?
Одновременно на обеих женщин упал свет электрического фонарика, вспыхнувшего в руках женщины (луна только что взошла, да и конюшни заслоняли ее свет).
- Я, Аманда, - спокойно ответила Аманда Бакс, тогда как жена кучера невольно закрыла лицо руками, словно пойманная на месте преступления.
- А ну, живо по домам и спать! - сказал передний, и все трое беззвучно проследовали мимо женщин - через двор и за угол дома, где жил управляющий; а Гартиг увидела, что, пока они с Амандой пререкались, свет уже снова погас...
- Это кто же такие? - спросила жена кучера опешив.
- Мне кажется, это была барышня, - задумчиво промолвила Аманда.
- Барышня? Среди ночи? Да еще с двумя мужчинами? - ужаснулась Гартиг. В жизни не поверю!
- Тот, сзади, может быть, лакей, - соображала Аманда вслух. - Переднего я не знаю. Он нездешний - я и голоса его никогда не слышала.
- Чудно... - сказала Гартиг.
- Чудно... - сказала Бакс.
- И какое ему дело, что мы здесь стоим? - громко спросила Аманда. - Сам нездешний, а спать посылает!
- Вот именно! - отозвалась, как эхо, Гартиг. - А барышня спокойно разрешает ему командовать.
- Куда только они пошли? - спросила Аманда и уставилась в конец двора.
- Может быть, в замок? - заметила Гартиг.
- Еще что? Чего ради они пойдут отсюда? Зачем барышне черный ход? усомнилась Аманда.
- Тогда остается только дом управляющего, - осторожно нащупывала почву Гартиг.
- Я тоже подумала, - призналась Аманда. - А что им там делать?.. Чудно... идут гуськом, и так тихо, точно от всех прячутся.
- Да, чудно, - согласилась Гартиг. - Что, если нам посмотреть?..
- Тебе пора идти к мужу! - строго остановила ее Аманда Бакс. - Если кто и заглянет в дом управляющего, так это я.
- Но мне до смерти хотелось бы узнать, Мандхен...
- Ты должна называть меня фройляйн Бакс. И потом - что ты наплетешь мужу насчет того, где ты пропадала? А твои дети?
- Ох... - равнодушно вздохнула Гартиг.
- И вообще, ты моего Ганса оставь в покое! В другой раз это тебе так не пройдет! Если я тебя еще застану...
- Нет, нет, Мандхен, клянусь тебе! Но ты мне завтра расскажешь...
- Спокойной ночи! - отрезала Аманда Бакс и зашагала к темному дому управляющего.
Жена кучера все-таки постояла на том же месте, с завистью глядя ей вслед. Она думала о том, как хорошо живется таким вот незамужним девушкам, а они этого не ценят. Потом тихонько вздохнула и направилась домой, где ее ждал детский крик и, наверно, уже рассерженный муж.
2. В ДОМЕ ТАЙНОГО СОВЕТНИКА ЛОЖАТСЯ СПАТЬ
После потрясения, пережитого фрау фон Тешов во время вечерней молитвы, она почувствовала глубокую потребность в отдыхе. Ничего она больше не желала ни видеть, ни слышать, только поскорей бы лечь в постель.
Поддерживаемая с одной стороны своей подругой, фройляйн Юттой фон Кукгоф, с другой - лакеем Элиасом, добралась она, пошатываясь, до большой, в три окна, спальни, обставленной красным деревом. Фройляйн фон Кукгоф раздела дрожавшую и всхлипывавшую приятельницу, и вот она лежала на широкой кровати красного дерева, маленькая, точно девочка, с высохшей птичьей головкой, в белом чепчике на жиденьких космах и в белой шерстяной кофточке крупной вязки.
- Господи боже мой, Ютта, как ужасен этот мир! - причитала она. - Боже, прости меня за то, что я осуждаю, но какая бессовестная молодежь! Ах, что скажет Лених? А тем более суперинтендант Кольтерьян?
- Всякая вещь на что-нибудь да годится, Белинда, - изрекла Ютта с премудрым видом. - Ты, главное, не волнуйся! Тебя все еще знобит?
Да, фрау фон Тешов все еще знобило. Фройляйн фон Кукгоф позвонила. Лакею Элиасу было приказано налить в кухне две грелки.
Лакей уже хотел уйти.
- Ах, Элиас!
- Что угодно, барыня?
- Скажите кухарке, пусть еще вскипятит мне чашку мятного чая. Да... и покрепче. И пусть положит побольше сахару. Да... ах, боже!
- Слушаюсь, барыня.
Лакей хотел уйти.
- Ах, Элиас!
- Что угодно, барыня?
- Пусть она лучше сварит мне глинтвейн, мятного чаю не нужно. Мятный чай вызывает отрыжку! Только без воды, одно красное вино. В красном вине и так много воды. Ах, боже, и немного мускатного ореха. И одну гвоздичку. И очень много сахару. Не правда ли, Элиас, вы скажете все как надо?
- Слушаюсь, барыня!
- И... ах, Элиас, еще минутку! Пусть прибавит чуточку рому - мне, правда, очень нехорошо, - немного. Но, конечно, чтобы вкус чувствовался не так уж мало, Элиас, понимаете?
