- Губерт! - снова начинает Вайо умоляющим тоном, она вдруг совсем притихла. - Вы же маме не скажете из-за всего этого скандала, что не пошли с нами?
- Нет, барышня! - отвечает Губерт, расправляя бахрому. - У меня во дворе сделалось кровотечение из носа, и я хотел вас потом догнать, да не смог, так как вы пошли мимо сараев, а я пошел верхом.
- Слава тебе господи, - облегченно вздыхает Вайо. - Вы все-таки порядочный малый, Губерт!
- И я бы еще подумал, - невозмутимо продолжает Губерт, - что именно вам следует рассказать барыне. О господине управляющем Мейере я бы не стал так много говорить, ну, а как обстоит дело с браконьером, с Беймером? Если лесничий поймал его, так барышня должна была быть при этом! Как вы уговорились с лесничим?
- Да никак, Губерт. Он сейчас же с Мейером обратно в лес уехал!
- Видите! И кто подстрелил косулю, вы или он? Или ее совсем не подстрелили? Мне все-таки послышалось что-то вроде выстрела, нынче под утро.
- О Губерт, Губерт, это во всей истории самое интересное, я вам еще ничего не рассказала! Ведь это же Мейер стрелял в птичницу, в Аманду Бакс!
- Барышня! - строго изрекает Губерт, устремляя на нее свои лишенные выражения рыбьи глаза. - Этого я не слышал, об такой дикости мне ничего не известно.
- Так он же не попал! Он же был пьян!
- Идите теперь к себе и переоденьтесь, - строго заявляет лакей Редер. Он взволнован, если ему вообще доступно волнение. - Нет, нужно, чтобы вы сейчас же ушли отсюда, я должен здесь прибрать, вы мешаете мне...
- Губерт, не нахальничайте! Если я захочу здесь остаться, я останусь...
- На вашем месте я бы еще хорошенько обдумал, что мне говорить, а самое лучшее - ничего не рассказывайте, вы вернулись вместе со мной, когда у меня кровь пошла носом... Но вы промолчать не сумеете, и поэтому сегодня же пойдут всякие разговорчики, а к вечеру к нам в дом нагрянет полиция... Но я для себя все предусмотрел, у меня есть два носовых платка в крови, и в половине второго я постучался к Армгард и спросил, который час, мой будильник будто бы остановился, хотя он ничуть не останавливался. Итак, мне ничего не известно, и с вами я тоже здесь не говорил - с той минуты, как у меня началось кровотечение из носа, я вас не видел... С добрым утром, барыня, надеюсь, вы хорошо почивали? Да, я здесь произвожу основательную уборку, вот только пылесос сломался, это Армгард виновата, но я обойдусь и так. И еще я извиняюсь, что не проводил барышню в лес, но у меня началось такое кровотечение из носа, ведь я не переношу бессонных ночей... Это бывало со мной еще ребенком, когда я спал недостаточно...
- Пожалуйста, Губерт, я настоятельно прошу вас замолчать. Я же говорю, уж когда вы начнете... А ты, Вайо, до сих пор в охотничьем костюме - можно вас поздравить с удачной охотой или вы караулили напрасно?
- Ах, мама, что мы только пережили! Было замечательно! Да, косуля убита, но не мной, а, представь себе, - ты ни за что не угадаешь, - ее убил Беймер! Ну ты знаешь, мама, этот браконьер из Альтлоэ, которого дедушка всегда так бранит... И Книбуш его схватил, Беймера, конечно, но косулю мы тоже получили... И теперь они в лесу, они поехали за ним, он без сознания. А управляющий Мейер...
- Вы мне разрешите продолжать здесь уборку? - прерывает ее лакей Редер с необычайной настойчивостью.
А барыня:
- Пойдем ко мне, Вайо. Ты мне все расскажешь подробно... И ты во всем этом участвовала? Теперь ты меня в конце концов напугала... Но папа будет очень рад, что с Беймером покончено. Только почему же он без сознания? Разве Книбуш стрелял в него? Я всегда говорила отцу, что Книбуш все-таки лучше...
Они ушли, лакей Редер стоит посреди комнаты и строго кивает головой. Пока все идет хорошо, пока еще говорит барыня... Но когда вернется ротмистр и спросит? Что тогда?
7. РОТМИСТР И ЖНЕЦЫ
Ротмистр фон Праквиц поспешно выскочил из такси, расплатился и взбежал по ступеням в здание Силезского вокзала. Правда, до отхода поезда оставалось добрых полчаса, но он должен был еще принять от посредника рабочую команду, рассчитаться с ним, достать общий билет...
Несмотря на бессонную ночь, ротмистр был бодр и полон надежд - ведь он теперь не один, он вместе с другом возвращается в Нейлоэ, и это хорошо. К тому же здесь, на Силезском вокзале, уже повеяло домом.
На Александерплац думаешь только о Берлине, чувствуется только гигантский город, здесь же, на Силезском вокзале, думаешь о полях и об урожае... Ведь дело идет о том, чтобы собрать в Нейлоэ богатый урожай.
Словно сраженный молнией, остановился ротмистр в дверях. Он стоял, смотрел, искал - нетерпеливым движением головы отклонил услуги носильщика... Затем слегка отступил, охваченный страхом, что его заметят...
Ну, конечно, только с ним могло это случиться: работодатель прячется от своих рабочих, при виде их он испытывает страх!
Вон там, у лестницы, стояли они - толпа, нет, орда - ротмистр ни минуты не сомневался, что это именно его люди, хотя посредника и не было видно.
