- А это одна из тех картиночек, что тебе присылает Эрнст, да? У тебя еще такие есть?
Есть, есть у нее еще такие, несколько штук осталось в письмах и по краю кухонного шкафа налеплены.
- Слушай-ка, Лееге, - сказал тайный советник. - Новую крышу ты получишь, это я тебе обещаю. Хочешь козу? Тоже получишь. И еды досыта. И очки тоже. И топливо...
Старуха вытянула вперед обе руки, словно отодвигая обратно к тайному советнику все это изобилие даров, и принялась превозносить своего доброго, старого барина...
Но тайный советник торопился.
- Сиди здесь и никуда не уходи, Лееге, не позже как через полчаса я вернусь вместе со старостой, может быть, и пастора приведу, а ты не трогайся с места и картиночки ни одной не отдавай...
Старуха Лееге клялась и божилась, что не тронется с места.
И все было сделано правильно и по закону; с тайным советником пришли пастор и староста и произвели обыск, а старуха Лееге только диву давалась на троих господ, которые так усердно перевертывали и перетряхивали ее скарб. Даже ее теплые чулки вывернули наизнанку, староста вытряхнул солому из тюфяка - и все это в поисках радужных картинок.
Старуха Лееге ничего не понимала, и сколько они ни трубили ей в уши, что это "настоящие" деньги, золото, валюта, а те деньги - дерьмо, обман, навоз, - ей все же казалось, будто трое почтенных господ: помещик, представитель духовенства и представитель общины - превратились в малых ребят и ищут у нее в лачуге пасхальные яйца.
Тайный советник фон Тешов чувствовал себя как рыба в воде и только время от времени возмущался и отпускал замечания, вроде того, что ему, старику, пришлось вмешаться и позаботиться о своей бывшей работнице, для которой он по закону ничего не обязан делать, а вот господин староста, по самой своей должности обязанный заботиться о местной бедноте, и господин пастор, по слову божьему обязанный заботиться о своих прихожанах, сидели и в ус не дули, и старуха, при всем своем богатстве, чуть не захлебнулась от дождя и чуть не подохла с голода.
Староста, да и пастор возражали на эти неоднократные колкости как могли - то есть отмалчивались, и как только было установлено и занесено в протокол, что капитал старухи составляет двести восемьдесят пять долларов, пастор поспешил уйти: ведь дело в надежных руках. Староста взял бумажки и обещал старухе завтра же прислать за картиночки кровельщика. И корзину с едой. И козу, ну, само собой и козу, Лееге. И новые очки, ладно, ладно, Лееге...
И оба - тайный советник и староста - медленно пошли с живодерни, мимо погоста, к деревне, а у них за спиной постепенно замирало благодарное хныканье Лееге.
- Что же вы будете делать с деньгами, Гаазе? - спросил тайный советник.
- Н-да, господин тайный советник, это такая штука, ну, да утро вечера мудренее.
- Помнится, я где-то читал, что валюту надо сдавать в банк, позондировал почву тайный советник. - Но, возможно, это и не так.
- Н-да, господин тайный советник, если я сдам в банк, то получу кучу денег, а если через неделю старухе Лееге захочется пакетик кофе, мне придется сказать: деньги уже все, Лееге.
- Жаль мне старуху, Гаазе.
- Н-да, господин тайный советник, мне ее от души жаль.
- Но раз есть такое постановление, ничего не поделаешь.
- А может, и не совсем такое, вы могли считаться, господин тайный советник.
- Ну, разумеется, мог. В газетах столько всего понапечатано.
Оба в раздумье продолжали свой путь - длинный, сухой староста с морщинистой, мятой физиономией и приземистый плотный тайный советник с пунцовой физиономией - но свои морщины есть и на ней.
- Да тут еще горячая пора, уборка, - снова завел разговор староста, кому есть время ехать во Франкфурт менять в банке деньги? А я должен дать кровельщику, и за солому заплатить, и за козу - ведь долларами нельзя. Во-первых, пойдут всякие толки, а потом я и права не имею.
- Значит, надо разменять у кого-то деньги, пока недосуг их сдавать, высказал свое мнение тайный советник.
- Н-да, - задумчиво отозвался староста. - Вот это-то я и соображаю. Да только у кого во время уборки столько свободных денег?
- Помнится, у меня в несгораемом шкафу еще кое-что есть. Я погляжу, Гаазе, и сегодня вечерком дам вам ответ.
- Я вчера отмолотился, - сказал староста, тоже зондируя почву, - и думаю завтра свезти хлеб. Да только, господин тайный советник, послезавтра я должен вернуть деньги вашему лесничему...
Тайный советник как воды в рот набрал.
- Может, лесничий и подождал бы денька два? Может, опять дождливый день выдастся, опять бы обмолотились.
- Никак в толк не возьму, - ответил наконец тайный советник, простите, Гаазе, я, верно, оглох на оба уха, но я никак в толк не возьму. Это уж не по книбушевской ли закладной в десять тысяч марок мирного времени?
Староста прикусил язык. Потом сказал ворчливо:
- Я тоже, господин тайный советник, никак в толк не возьму, но ваш Книбуш стреляный воробей, он надул меня, и теперь я не могу выкупить у него закладную и должен давать ему сорок центнеров ржи ежегодных процентов. Вот куда уйдет завтра рожь...
