Волк в овчарне полностью

Где-то в глубинах дома часы бьют три. Вновь я поднимаюсь с кровати, взбудораженный каким-то сонным кошмаром: аморфным и безумным. Сердце то колотится, то иногда вообще замирает, подобно человеку, спотыкающемуся во время бегства. Стараясь не разбудить Монику, я накидываю халат… Иду по галерее, оставляя сбоку комнаты, наполненные все время разрастающимися собраниями моей жены, которая обожает старинные вещи, а с тех пор, как я рассказал ей о своем alter ego, Альфредо Деросси, она, в основном, коллекционирует мебель и безделушки семнадцатого века. Выхожу на террасу. Ночной воздух охлаждает мне голову. Имея огромный город под ногами, я чувствую, как его нервный, может показаться – горячечный, пульс, столь свойственный современным метрополиям, в конце концов, успокаивается, переходит состояние сна. Я и сам успокаиваюсь, я, одна из составных пылинок огромной агломерации. Тот факт, что я чувствую этих людей, но не вижу их, помогает в обретении душевного покоя. Можно сказать, что когда моих земляков нет у меня перед глазами, я их даже люблю. Правда, вот как-то не удается мне возбудить в себе той бесконечной доброты Раймонта Пристля, который к любому извращенцу, шизоиду, гаду или трахнутому на всю голову мог относиться словно к заблудшей божьей коровке. Лично я, к сожалению, считаю, будто бы род людской, после близкого с ним знакомства, является сборищем гадких, эгоистичных, ленивых, а прежде всего – глупых типов. И в этом плане после четырех сотен лет обязан все чаще признавать правоту предсказаниям Сильвестрини или оценкам дона Камилло, о которых прочитал в дневнике Иль Кане…

Иль Кане или моего лично? Минуточку, собственно говоря, даже не Иль Кане, потому что этот мемуар, обнаруженный в брюхе древнего монаха, обрывается в тот самый момент, когда Деросси еще не знает, что получит это прозвище. Что жизнь он закончит, когда его сбросят в Колодец Проклятых и возвратится из мертвых, чтобы уже в весьма зрелом возрасте спасти Европу от ее захвата ацтеками.

Весь смысл в том, что мои сны, или, если кто желает, прогулки в прошлое, до сих пор охватили всего лишь три этапа из жизни Деросси. Не слишком-то связанные друг с другом. И когда я возвращался в наш мир, ну да, я помнил то, что со мной там приключилось, но без всей основы – curriculum vitae Деросси остается для меня тайной, и, наверняка, такой она и останется. Тем более, если это всего лишь фантасмагория мозга, раздражаемого возрождаемой опухолью. Ибо, если проанализировать то, что я до сих пор записал, даже видя, что рассказы не соответствуют друг другу, а в "Псе в колодце" включил множество информации от человека, не слишком хорошо знающего историю, который, ну да, построил для себя мир, влез в него, но потом убедился в том, что в этом мире имеется масса ошибок. Впрочем, моя память, касающаяся текущих событий, тоже выборочна.

Я тщательно удалил из нее воспоминания, касающиеся карьеры Альдо Гурбиани, в особенности же: создания компании SGC, той гигантской медийной гадости, являющейся, одновременно, писсуаром, плевательницей, но и сатуратором.

Любопытно, как многие до сегодняшнего дня не могут мне простить того, что я уничтожил компанию собственными руками. Недавний лауреат Нобелевской премии по литературе, тот еще жулик, забывший о стипендиях, выплачиваемых ему много лет, даже написал обо мне роман "Обращенный в борделе" и с этим пасквилем вскарабкался на вершины списков популярности. Я прощаю ему, ибо не знает он, что творит. Я и сам был таким.