— Завтра не проспи, — сказала она и направилась к двери, потом повернулась. — Марина вернется завтра утром.
Она ушла, оставив меня со своими проблемами и думами. То, что Вера уцепилась за идею побега, я не сомневался. Вот только какое решение она примет? Это зависит от нее. Поэтому я не стал на нее давить, она должна сама принять решение. А я найду выход из любой ситуации.
Вот и закончился этот день так, как я даже представить себе не мог. И Марина завтра вернется. Спать я не хотел, т. к. был под впечатлением новых для меня ощущений. Я подошел к зеркалу и при свете ночника стал рассматривать свое отражение. Свету было достаточно для того, чтобы я смог разглядеть цвет глаз. Действительно, они были серые. «Ну что? Кого будем играть? — спросил я у девушки в зеркале. Правда, ты еще совсем молодая. А сыграть надо! Только это будет все по-настоящему без дублей, дублеров, никакой страховки. На войне, как на войне». Я поймал себя на том, что, разговаривая с зеркалом, я поворачиваю голову в разные стороны, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. Чертыхнувшись и выругавшись, я лег на кровать и даже не заметил, как провалился в сон.
Ночью мне снился странный сон. В нем я видел расплывающийся в тумане образ Алины. Она была в самом центре событий, произошедших в моей прошлой жизни. Это был первый сон, он был настолько явный, что я проснулся. Я не видел ее лица, но точно знал, что это Алина.
Полежав немного, я снова провалился в сон. А второй сон был из лихих девяностых. И опять очень явный. Давно я таких цветных снов не видел.
Это было в первую чеченскую кампанию. Перед моей группой была поставлена задача уничтожить одного известного полевого командира. По данным разведки он сейчас находится в Итум-Кале. На сборы дали пять минут. Ведь у разведчиков всегда все с собой. Уточнение маршрута, путей отхода до точки подхвата нас «вертушкой» и обязательно запасной вариант.
Машина быстро доставила нас на аэродром и, не успели опомниться, как мы со всей амуницией уже в «вертушке». А через 40 минут десантировались примерно в 30 километрах от точки назначения. Заняв оборону, я быстро сверился с картой, определил местоположение, и, проложив маршрут, мы выдвинулись боевым порядком. Пройдя буквально километр, мы спустились в лощину и сразу напоролись на засаду. Сразу стало ясно, что нас ждали. Собрав всю группу вместе, мы заняли круговую оборону. Все понимали, что долго удерживать оборону не удастся. Связи, как обычно в таких ситуациях, не было. Видно, хорошо готовились. Тогда у меня созрело решение идти на прорыв. Ребята тоже были готовы. Мы уже собирались начать операцию, но я вспомнил историю, как в Анголе группа из пяти бойцов смогла уйти с такого же положения. Они пропустили противника сквозь себя, закопавшись в песок.
Мы понимали, что, если идти на прорыв, то шансы выжить у нас маленькие. А этот маневр может получиться. Более того, боевики не спешили с нами разделаться, а выжидали, когда у нас кончится весь боезапас. Я предложил парням такой вариант. У нас в разведке каждый имеет право голоса, но решение остается за командиром. Никто не был против, поэтому мне не пришлось выбирать.
Отойдя вглубь лощины, под скалу, мы быстро вырезали ножами дерн и использовали его, как одеяла. Часть амуниции пришлось бросить. Маскировка была плохой, но собак у них не было, и солнце уже клонилось к закату. Сейчас они начнут штурм места нашей прежней дислокации, стараясь до темноты покончить с нами.
Произошло все так, как мы и ожидали. Минут через пятнадцать боевики начали штурм. Раздались выстрелы и разрывы гранат. Обнаружив, что нас уже нет, они, обстреливая каждый куст, подошли к скале. До нас доносились обрывки их разговоров на чеченском и, кажется, был еще афганский. Вскоре голоса удалились. На всякий случай, полежав еще полчаса в укрытии, я дал команду осмотреться.
Такой простой прием спас нам жизни. Они решили, что мы ушли по скале. Хотя без альпинистского снаряжения это было невозможно. А у нас его не было. Но это не важно, они-то не знали. Тогда мы не выполнили задание. В заданной точке объекта не оказалось.
Я проснулся и не мог понять смысл сна. Это могло быть простое, ничего не значащее совпадение. А могла быть подсказка. Я верю в вещие сны. Что касается засады, то тут все ясно — предательство. Но каким боком здесь расплывчатый образ Алины? Не найдя ответа, я вскоре задремал.
Звонок прозвучал, как сигнал тревоги. Я подпрыгнул на кровати и, собираясь бежать, сразу соскочил на пол. Я встал на всю ступню и успел пробежать несколько метров, как острая боль привела меня в чувство, и я упал. Лежа на полу, вновь вспомнил сон. Немного погодя я кое-как разобрался в премудростях женского белья и, отрабатывая разные варианты, пошел умываться.
Во время умывания меня вдруг как током ударило. От радости я аж подпрыгнул и во весь голос крикнул: ДА! От чего забрызгал зубной пастой зеркало и вызвал удивленные взгляды окружающих меня девиц.
