— Агент мне сообщил, что они выезжают через четыре дня, — он запнулся и сам себя поправил, — Точнее уже через три. Агент общался со студентами вчера.
— В какое время от нас отправляется поезд на Москву?
— В десять сорок, — по памяти ответил Анатолий, и тут же пояснил, — Я этим поездом обычно тещу домой отправляю.
— Значит, в нашем распоряжении всего два полных дня, — задумчиво произнес Кирсанов. — Не густо.
Поджав губы и прищурив глаза, он сидел, уставившись в одну точку. Чернов и Тищенко молча смотрели на него, боясь нарушить тишину.
— В общем, так, товарищи офицеры, — встал из-за стола Кирсанов, — Вы, Игорь Геннадьевич, прямо сейчас решаете вопрос со своим руководством, чтобы к вечеру шифртелеграмма с этой информацией лежала у меня на столе. А Вы, Анатолий Васильевич, — он посмотрел на Тищенко, — подготовьте все данные на этих студентов, а также выпишите задания для проведения полного комплекса оперативно-технических мероприятий и наружного наблюдения в отношении Битхамова и иностранцев.
— Есть, — почти одновременно ответили офицеры, и вышли из кабинета.
Когда Игорь вернулся на стоянку автомобилей, Пархоменко ходил вокруг машины, нервно поглядывая на часы.
— Ну, сколько можно ждать, — стал он возмущаться, — Пока вас не было, мы уже и фотографирование произвели, и соскобы сняли с коврика и частицы ткани, найденные на нем, отдали на экспертизу, а Вас все нет.
— Да, я только заместителя начальника отдела почти час ждал, — стал оправдываться Чернов. — А потом еще со своим шефом общался по оперсвязи.
— Ладно, поехали, — смирился Пархоменко и сел за руль.
Игорь разместился на соседнем кресле и довольный результатом проведенной беседы в отделе, спросил:
— Ну а что с автоматом, который мы отдали на экспертизу?
— Ах, да, чуть не забыл, — спохватился следователь, — Они уже провели экспертизу оружия. Гильзы, найденные на месте убийства вашего бандита, были выпущены из этого автомата. Так что теперь ствол будет приобщен к делу, как вещдок.
— Этого только не хватало, — вновь поник духом Чернов и бессильно обмяк в кресле.
По дороге Игорь заправил автомобиль на заправке, как обещал Гордиенко, а затем, сразу же направились в часть.
К их возвращению, начальник службы вооружения находился в кабинете один. От длительного ожидания он не знал чем заняться и поэтому тупо рисовал геометрические фигуры на листе бумаги.
— Ну что, заждался? — весело спросил Чернов и бросил ему ключи от машины. — Бак мы тебе заправили.
Сергей, не выпуская авторучки, свободной рукой поймал ключи и тут же спрятал их в карман.
— Что хорошего рассказали в прокуратуре? — без интереса спросил он.
— Ничего особенного, — тем же тоном ответил Чернов, — Очередной раз призвали всех представителей силовых структур соблюдать законность.
Он сел напротив Гордиенко и, посмотрев на его художественные «творения», поинтересовался:
— А ты что такой грустный?
— Не знаю, — печально ответил тот, и тут же спросил, — Ты как себя чувствуешь? Я вчера всю ночь мучался с желудком.
Игорь не стал рассказывать о своем состоянии, а наоборот, сделав, невозмутимое выражение лица, заявил:
— А у меня все нормально. Вечером поужинал с женой, выпил пятьдесят грамм, и всю ночь спал, как младенец.
— Везет, — произнес Гордиенко и стал надевать плащ.
— Ты домой? — спросил у него Чернов.
— Да, но извини, сегодня не смогу тебя подбросить, у меня дела в городе, — пояснил он и, надев фуражку, вышел из кабинета.
— Что-то он сегодня не в духе, — отметил Игорь, обращаясь к Пархоменко.
— Не удивительно, — улыбнулся тот, — начмед, наверное, рассказал ему о Вашем утреннем визите к нему. А ничто так не оскорбляет человека, как недоверие. — Он на мгновение замолчал, — Я думаю, что друга в его лице, Вы сегодня потеряли.
— Возможно, — согласился с ним Игорь.
Он пожал следователю руку и пошел на автобусную остановку.
Домой он попал намного раньше, чем в предыдущие дни.
— Как твое самочувствие? — с порога спросила у него жена, — есть хочешь?
После вчерашнего отравления сама мысль о еде вызвала у него полное отвращение. Он скривился и отрицательно покачал головой.
— Тогда будем тебя лечиться, — категорично заявила Людмила, — переодевайся и ложись на диван.
Она удалилась на кухню и через несколько минут вернулась в комнату с теплым молоком и банкой меда.
— Вот это все ты должен поглотить, иначе телевизор не включу, — утверждая свое господство в доме, произнесла она, — Мне больной муж не нужен.
Она села в кресло, напротив Игоря, и стала внимательно наблюдать за ним. Теплое молоко Чернов не любил с детства и эта процедура показалась ему бесконечной мукой. Первый раз за весь прошедший день, он пожалел, что не остался в больнице.
