— Потом, на первом курсе университета, тренер по баскетболу заметил меня, — продолжал я. — Трудно было пройти мимо меня, я был почти шести футов росту. Я не слишком вырос после того, как попал в высшую школу, но на первом курсе был действительно видным парнем. Меня можно было видеть с другого конца коридора.
Следующий бросок машины был идеальным, как раз на уровне плеча Томми. Он ударил по мячу, не слишком точно, чуть ниже, так что шар подпрыгнул, издав хлопок, но дуга в ограниченном пространстве получилась красивая.
— Молодец, — похвалил я.
Томми присел и поднял биту. Я отодвинул ее немного в сторону. Металлическая рука дрогнула и снова принялась за работу.
— Значит, тренер заметил вас, — напомнил Томми.
— Внимание, — крикнул я. Шар летел на уровне пояса, но Томми слишком пригнулся, чтобы попасть по нему. Он махнул битой так низко, что заработал бы штрафное очко, если бы играл по-настоящему.
— Немного опоздал, — сказал я. — Видишь, я отклонил биту чуть назад, чтобы удар был сильнее, но при этом нельзя медлить. Жди следующего броска. — Он кивнул.
— Да, так вот, этот верзила, тренер по баскетболу, увидел меня в коридоре и заставил играть в команде.
Я имею в виду, что у меня даже не было выбора, он звонил моим родителям, поджидал меня в коридоре после занятий, чтобы увести на тренировку. Мне не пришлось ничего решать. Это было прекрасно.
Томми кивнул, понимая, как это здорово, когда тебя заставляют делать то, о чем ты втайне мечтаешь. Вылетел еще один шар, и он с силой отбил его. Шаг врезался в сетку позади нас.
— На этот раз ты закрыл глаза, — сказал я. — Самое главное — смотреть на шар. Запомни это.
— И еще держать биту как надо, быстро бить и отклоняться назад вместо того, чтобы нагибаться вперед, — ворчливо повторил Томми.
— Молодец. Это самое трудное в спорте. Хочешь, пойдем играть куда-нибудь в другое место?
— Можно, я еще попробую?
Я бросил жетон в машину.
Следующий бросок был на уровне его головы. Я бросился к нему на помощь, но Томми успел увернуться.
— Даже биту уронил, — выдохнул я, поднимая ее. — Ты хорошо видишь, Томми.
Он, возможно, не слышал меня. Он скрипел зубами, будто автомат был живым соперником, который только что пытался проломить ему башку.
— Раскрой глаза, — пробормотал я.
Томми легко отразил следующий шар. Он отскочил от его биты и пролетел по той же траектории, что и прежде, затем упал в металлическую коробку с шарами.
— Это будет ему уроком, — сказал я.
Когда автомат вернул мне деньги, Томми повернулся ко мне и сказал:
— И под конец года вы стали настоящим асом, правда?
— Нет, Томми. Я не был звездой команды. Но я научился играть. Путешествовал с командой, завел новых друзей. В университетской лиге я даже был одним из лучших. И это доставляло мне удовольствие. Я перестал притворяться, что слишком хорошо умею играть. Понимаешь? Пойдем!
— Можно, я еще поиграю?
На этот раз Томми отразил шар так, что он выписал дугу высоко над машиной, едва избежав края сетки, и ударился о высокую ограду на расстоянии тридцати футов. Возможно, шар просто улетел далеко в поле, а возможно, попал в одну из мишеней, и я сделал вид, что поверил в последнее.
— Надо же, — прицокнул я, — надо же, вот это бросок. Ты же не целился так далеко, не так ли? Ты даже не знал, что попадешь, правда? Ты просто закрыл глаза и ударил.
— Я смотрел, — настаивал Томми, — я не спускал с него глаз с самого начала.
— Надо же, — повторил я и присвистнул.
Было пять часов, поздно, но родители Томми еще не вернулись домой. Я ехал медленно.
— Как ты познакомился с Остином? — спросил я как о чем-то само собой разумеющемся, будто имел в виду нашего общего друга.
— Он поселился неподалеку от нас, — ответил Томми. — Я вначале подумал, что это его дом, но, наверное, дом сдавали, потому что, когда я вошел внутрь, он был пуст. Однажды он там появился и вышел на улицу, как будто только что въехал и устраивался на новом месте, и мы разговорились. Просто, знаете, о соседях, кто где жил и где поблизости магазин, и все в этом роде. Там были и другие дети.
— И он вышел снова на следующий день?
— Да, через день или позже. Он всегда показывался на улице. Потом он спросил, не мог бы я иногда помогать ему. Мне было только семь, понимаете, я не мог следить за садом, но я собирал мусор, листья и все такое прочее, а он платил мне два доллара. Он благодарил меня за помощь.
— А с тобой были другие дети?
— Кое-кто был. Мы вертелись около него. В нашем районе не очень-то интересно. Однажды он пошел в магазин, и некоторые из нас увязались за ним, а на следующий день он предложил нам поехать на пикник.
