— Не думаю, что кому-то понадобятся ваши вещи. Нужны вы и Настя, чтобы получить наследство, так что сбережете себя, и остальное возвратите со временем.
Они вышли из спальни, и Тихомир прислушался к себе. Его внутреннее я показало, что идти следует в сторону кухни на первый этаж, туда он и направился. В особняке горели ночники, поэтому было видно все, хоть и не очень хорошо. Буров спустился по боковой лестнице, и быстро заскочил на кухню, женщины едва поспевали за ним. Он прикрыл дверь и стал напряженно прислушиваться. С той стороны, откуда они пришли, послышался один выстрел, другой, в ответ послышались глухие щелчки автоматического оружия с глушителем, потом послышался легкий стон. Крест свою задачу выполнил, и вероятнее всего выбыл из строя по причине ранения.
Буров подсунул стул под ручку, чтобы ее не открыли, а сам стал осматривать кухню. Не зря же его привело в это место внутреннее чутье, тут должен быть запасной выход.
— Если вы ищете дверь во двор, то она здесь, — сказала старушка, показывая на нишу, закрытую занавеской. — Отсюда заносят продукты.
Тихомир тронул ручку, дверь была закрыта, ключ в замке отсутствовал. Он схватил нож со стола, и с третьей попытки отжал язычок. Дверь открылась, и он вышел на улицу, остановился, глядя по сторонам. По-прежнему было темно, только со стороны фасада светил фонарь, его свет сюда не доставал, и это было хорошо. Буров прислушался к себе — направо или налево? Ощутимо дернулась правая рука.
— Сейчас, — шепотом сказал он женщинам. — Мы пойдем к забору, там кусты, они нас спрячут, но идти придется в темноте, держитесь меня, и пожалуйста, постарайтесь двигаться тихо, от этого зависит наша жизнь.
Он двинулся вперед. Как всегда в напряженной обстановке, ему казалось, что он ощущает кожей все вокруг. Тихомир словно видел, как две команды бродят по дому, в поисках женщин и его самого, еще трое находились у дверей, один в операторской комнате, контролируя через видео камеры происходящее, а двое перекрывали задний выход. Шансов на то, чтобы уйти, почти не имелось, точнее это было невероятно трудно. Один он бы исчез из этой усадьбы без особого труда, но с ним были две женщины, одна из которых постоянно спотыкалась и при этом тяжело дышала, а вторая…
И тут Тихомир понял, что Настя идет бесшумно, словно видит, и еще помогает своей бабушке, не спотыкаться о высокую траву и сучья. Это было интересно, Буров для себя запомнил этот факт, чтобы еще раз проверить свою догадку, но уже в более спокойной обстановке. Они добрались до забора, и пошли вдоль него, прячась в кустах. Наконец, кто-то из нападавших догадался, и территорию усадьбы залил свет прожекторов. Правда, у забора в густых кустах их разглядеть было пока нельзя, но скоро придется выйти на освещенный участок, и тогда могут возникнуть проблемы.
— Я правильно иду к задней калитке? — спросил Тихомир у старушки. — Извините, но мне ее не показывали.
— Правильно, — она остановилась, тяжело дыша. — Только она всегда закрыта. А через забор мне не перелезть, слишком я стара для таких подвигов.
— Поживем-увидим, — Буров двинулся дальше. — Может и не придется геройствовать.
Так понемногу шаг за шагом они достигли освещенного пространства, который обойти было нельзя.
— Сюда камера смотрит, — сказала Настя. — Я когда на речку ходила через эту калитку, охрана меня всегда видела. Заметят, если кто-то есть в операторской комнате.
— Ясно, — выдохнул Тихомир. — Сейчас.
Он закрыл глаза, мысленно добрался до операторской комнаты. Нашел там человека сидящего у пульта и сжал сердце. Плохой это был прием, опасный, но деваться некуда. Наемник упал со стула и, захрипев, рванул бронежилет.
— Вперед! — скомандовал Буров. — Бегом, если можете.
Он перебежал освещенное пространство, добрался до задней калитки, и тут на него напали два охранявших выход наемника. Один ударил его кулаком, но Тихомир чуть сместил центр тяжести, поймал его за руку и, используя инерцию нападавшего, швырнул на второго наемника, вытаскивающего нож. Получилось как нельзя более удачно, клинок вошел первому наемнику куда-то область паха, и он перестал быть опасным, а второго Буров оглушил, ударив рукой в область сердца, и ментально в мозг. Боец зашатался и упал, выход был открыт.
— Вы мастерски деретесь, странник, — заметила Антонина Петровна. — Я такое только по телевизору видела.
— Опыт — сын ошибок трудных, плюс хорошая школа и классные учителя, — прохрипел Тихомир. Воздуха ему катастрофически не хватало. Уж слишком быстро пришлось двигаться. — Вперед!
