В столовой его уже ждали, на столе стояла изящная фарфоровая посуда, было выставлено много салатов, рис с овощами и большой кувшин с апельсиновым соком. Линев был тоже здесь. Настя ела мало, задумчиво поглядывая на странника, видимо, у нее появились какие-то вопросы. Буров положил себе риса, салата и поел. За столом царило молчание. Разговоры начались только после еды. Первым заговорил начальник службы безопасности.
— Паспорта у меня в кармане. Ты оказался прав, странник, можно такое делать, хоть и опасаются, что двойников обнаружат, а по паспортам изготовителей найдут, пришлось уговаривать. Да и выйти на этих людей оказалось очень трудно, если бы не губернаторский статус, который у меня еще остался, то ничего бы не получилось, никто бы со мной и разговаривать не стал. В общем, все нормально. Остальное тоже сделал. Похороны Николая Петровича завтра, твои тоже.
— Чьи похороны?! — недоуменно спросила Антонина Петровна. — Объяснитесь, сударь, а то нам с Настей непонятно. Невежливо разговаривать на тему, которая неизвестна другим.
— Сейчас расскажу, — Линев позвонил в колокольчик и у появившейся горничной попросил кофе. — Дело в том, что по приезду в наш город на странника было произведено покушение, правда, убили не его, а какого-то бомжа, вот мы и решили, что этим стоит воспользоваться. Завтра мы похороним пострадавшего случайно бездомного бродягу, но напишем на памятнике, что это странник, пусть все думают, что он погиб.
— А это правильно? — спросила старушка у Бурова. — Что подумают ваши родные? Не принесет ли это горе в вашу семью?
— Я не первый раз умираю, — ответил Тихомир. — У меня уже есть пара могил в этом мире, так что моей семье это нового горя не принесет. Да и семьи у меня давно уже нет. Так получилось, что однажды я умер и больше не возрождался, причем это устроило всех. Жена вышла снова замуж, и вполне счастлива, у дочери также все хорошо, с новым отчимом она подружилась, он ее любит, помогает. Мою могилку посещают, цветочки приносят, так что все сложилось наичудеснейшим образом. Оказывается, иногда, чтобы о тебе начали хорошо думать, нужно просто умереть.
— Но как вы сами живете с этим? — спросила Антонина Петровна. — Вы же теперь один?
— Нагие и одинокие приходим мы в изгнание. В темной утробе нашей матери мы не знаем ее лица; из тюрьмы ее плоти выходим мы в невыразимую глухую тюрьму мира, — грустно улыбнулся Буров. — У меня нет с этим никаких проблем. Я просто живу, и мне нравится это занятие, одному в наши времена выживать проще, к тому же мое занятие целителя не предполагает наличие семьи, слишком уж это опасное и непредсказуемое занятие.
— Опасно? — удивилась старушка. — Почему? Насколько я знаю, знахать, лекарь — это самая мирная профессия.
— Вы ошибаетесь, — мягко улыбнулся Тихомир. — Целители вообще долго не живут, барьер свыше шестидесяти лет преодолевают единицы. Слишком много энергии и сил приходится тратить на других, иногда даже залезаешь в свои резервы, а такое тело не прощает, поэтому знахари и лекари не бывают долгожителями. Да и в самой профессии немало подводных камней. Например, после лечения Насти на меня было уже совершено три покушения, догадываетесь почему?
— Догадываюсь, — помрачнела старушка. — Вы помешали чьим-то нехорошим планам осуществиться. Извините меня ради бога за мою глупость. Я действительно даже не догадывалась, чем обернулась ваша помощь нашей семье. За нами долг, и мы обязательно его выплатим.
— Это не так, — покачал головой Буров. — Я был бы очень наивен, если бы считал, что все происходящее в этом мире напрямую зависит только от меня. В судьбе каждого человека присутствует вмешательство высших сил, просто этого люди обычно не замечают и не понимают. То, что я оказался здесь, как раз явление такого порядка. Пока я не знаю причину, долг не за вами, а за теми, кто меня сюда направил.
— Все равно этот долг выплатим мы, — Антонина Петровна встала, показывая, что ужин закончен, и пошла к двери, Настя двинулась за ней, оглядываясь на Тихомира, ее глаза светились любопытством, видимо, он снова поразил ее воображение. — Это я вам обещаю.
— Право не стоит, — сказал Буров. — Даже не думайте об этом.
— Не вам решать такие вопросы, — старушка вышла с гордым видом. — Наша семья во все времена славилась честностью и порядочностью!
Когда за ними закрылась дверь, Линев подал ему большой конверт с паспортами и проговорил:
— Здесь все, как ты просил. Очень тяжело было поставить шенгенские визы, пришлось ставить туристические, временные, иначе никак не получалось, так что имей в виду.
— Другого я и не ожидал в такие сроки, — признался Буров. — Так что все нормально.
— Кредитные карты, которые в ходу в Европе, — начальник службы безопасности показал пластмассовые прямоугольники. — Здесь их десять, на общую сумму миллион евро. Вроде все. А еще… кто-то неизвестный приезжал в морг, чтобы опознать твое тело, показывал удостоверение ФСБ. Кто это был, непонятно, у него имелась твоя фотография, но опознание не получилось, так как сильно разбито лицо бомжа, так и уехал ни с чем.
