Умереть вроде не должен, все-таки парень молодой, сердце здоровое, а он мышцу только слегка придавил: это как инфаркт, только шансов на полное восстановление гораздо больше. Минуты через три убийца открыл мутные глаза и недоуменно уставился на него, потом до него стало доходить, что произошло, он завозился, подергал руками и ногами, понял, что связан, поморщился и хмуро произнес:
— Я бы тебя кончил, да сердечко подвело.
— Конечно, — согласился с ним Тихомир. — Работа у тебя нервная, поэтому и мотор отказывает, пора переходить на работу в офисе, поле тебе, похоже, уже заказано.
— Некуда мне переходить, — фыркнул киллер. — Мне одна дорога на тот свет. Так что давай. Я готов. Как будешь убивать?
— Хороший день для убийства, тут ты прав, — согласился Буров. — А убить вариантов много, но дело в том, что я на себя твою кровь взять не могу. В этом нет ничего страшного, я могу просто тебя оставить связанным в лесу, думаю, дня на три тебя хватит, а потом не выдержишь, сам помрешь. Может и раньше, сам говоришь, сердце у тебя слабое. Есть еще вариант, муравейник тут рядом с большими рыжими муравьями, эти насекомые очень не любят, когда их дом разоряют, так что они за несколько часов тебя упокоят, а через неделю от тебя только кости останутся. Что выбираешь легкую и быструю смерть в муравейнике или помучаешься?
— Да пошел ты! — парень смачно выругался и плюнул в его сторону. — Делал я таких!
— Тут я с тобой согласен, — покивал Тихомир. — Делал и не раз, вон как аура перекручена, убийств так с двадцать на тебе.
— А больше сорока не хочешь? — презрительно усмехнулся киллер. — И тебя бы сделал, стал бы сорок седьмым, да мотор не выдержал.
— А я о чем? — Буров вытащил фляжку, выпил пару глотков воды. — Жить хочешь? Это я так, на всякий случай спрашиваю. Вдруг желание имеется еще по свету побродить?
— А если хочу, тогда что? — хрипло спросил парень с подозрением. Был он худощавый, желчный, близко посаженные глаза так и бегали по сторонам. — Что-то можешь предложить?
— Почему бы и нет! — улыбнулся Тихомир. — Скажешь, кто тебя послал, и свободен, только придется уйти несолоно хлебавши. Живу я в лесу, знать об этом никто не будет, свидетелей нет, так что соглашайся, для тебя очень выгодный вариант — жизнь за слово.
— А что я заказчику скажу? — поинтересовался киллер. — Мне же все равно что-то говорить придется.
— Это твои проблемы, — Буров выпил еще пару глотков. Потом приложил фляжку убийце ко рту, тот отпил немного и закашлялся. — Ты сам на эту работу нанялся. Но вот если умрешь, то и оправдываться не придется.
— Меня закопают и без тебя, — фыркнул парень. — На моей работе долго не живут.
— Как я понял, это твое последнее слово? — спросил Тихомир. — Ну тогда прощай, пусть муравейник тебе будет пухом…
— Э… погоди, — убийца сплюнул, на этот раз у него лучше получилось. — Ну, к примеру, я скажу, кто меня нанял, тебе то какая радость от этого? Я же тебе не заказчика сдам, а посредника. И еще, я же могу и соврать…
— Соврать не сможешь, — покачал головой Буров. — Я ложь чувствую. А насчет посредника, если ты его назовешь, то мне это нужно, так сказать, для общей информации. Так я ухожу, или ты говоришь?
— Командир меня нанял мой бывший, — неохотно пробурчал киллер. — Сильвер его погоняло.
— Врешь! — усмехнулся Тихомир, почувствовав ложь. Имя командира мелькнуло где-то на окраине его восприятия. — То, что твой командир, правда, а вот погоняло неправильное. Оно другое какое-то звучное, кричащее. Скажешь?
Убийца усмехнулся:
— Я уже сказал, а веришь или нет, это уже твое дело.
— Не только мое, твое тоже, но ты этого пока не понимаешь, — Буров внимательно следил за изменением выражения лица парня. — Зов? Нет. Крик? Ясно, что-то похожее. В общем, говорить не хочешь. Тогда удачи!
Он пошел к кустам.
— Эй, мужик, — позвал киллер. — Мы же договорились, а ты свое обещание не исполняешь.
— Ты тоже, — ответил Тихомир. — Ты соврал, а я тебя предупредил, что вранье распознаю, поэтому дальше выкручивайся сам.
— Но хоть наручники сними, — выкрикнул убийца, когда он уже скрылся за кустами. — Или веревку развяжи, дай хоть какой-то шанс.
— А ты бы его мне дал? — спросил Буров. — Если бы я тебя попросил?
— Я бы нет, — ответил киллер, мрачно усмехнувшись. — Работа у меня такая, никого не жалеть, ни детей, ни женщин, ни отшельников, как ты, но ты не я.