— Я ещё не кончил, ваше величество, торжественно сказал Роджерсон. — Через неделю Феникс известил князя Хилкина, что мальчик поправляется; через две недели он разрешил князю на несколько секунд увидеть сына. Счастливый отец убедился своими глазами, что ребёнок спасён. Через три недели мальчик был возвращён домой в самом цветущем состоянии, и при этом его спаситель отказался от всякого вознаграждения, объявив, что он делает добро ради добра, а не ради денег…
Императрица устремила на своего медика взгляд, в котором мелькнула и исчезла насмешка.
— Теперь я понимаю, в чём преступление: вы полагаете, что граф Феникс подменил ребёнка!.. Но ведь это надо доказать, любезный Роджерсон!
Лейб-медик вспыхнул.
— Доказать подмен такого маленького ребёнка довольно трудно, — проговорил он, — судьёй может быть только мать… и княгиня Хилкина всех уверяет, что Феникс подменил её сына…
— Очень жаль, что она не заметила этого сразу, — задумчиво сказала Екатерина.
Взгляд её упал на стол. На столе она увидела до сих пор незамеченный ею пакет из испанского посольства. Она распечатала его и прочла заявление Нормандеса о том что на королевской испанской службе никогда не было и нет никакого графа Феникса.
— До свиданья, — сказала она Роджерсону, — за вашими каплями я пошлю, и, может быть, даже приму их… а о рассказе вашем подумаю, благодарю, что предупредили…
Это было утром, а в шестом часу вечера, вернувшись к себе от Елагина, Калиостро не застал Лоренцу. Его поджидал граф Сомонов и не без волнения объявил ему, что вот уже часа три, как графиня Феникс отправилась к императрице. За ней была прислана придворная карета с приказанием государыни явиться немедленно и без всяких провожатых. Калиостро, как и Сомонов, сразу понял, что событие это не представляет ровно ничего утешительного. С большим нетерпением стали они дожидаться возвращения Лоренцы.
Прекрасная Лоренца по своему характеру не только не испугалась, когда ей объявили, что её немедленно требует к себе императрица, но даже была очень рада этой поездке. Робости перед людьми она вообще никогда не чувствовала, приключения её прежней скитальческой жизни с мужем развили в ней и спокойствие, и самообладание; она знала, как надо ей держать себя с русской императрицей, и ей было очень интересно близко увидать и услышать эту удивительную, как она всегда слыхала, женщину.
Над вопросом, зачем она так вдруг понадобилась Екатерине, Лоренца не задумывалась: она сразу решила, что это все устроил Потёмкин и что кроме хорошего от этого свидания ничего не будет. Джузеппе вернулся из дворца недовольным — она отлично это тогда заметила, — ну, так вот, она сделает то, чего не удалось Джузеппе: она очарует царицу и поможет мужу в достижении его целей… Ведь это не в первый раз…
Решив всё это, она быстро оделась к лицу и поехала. Карета остановилась у маленького подъезда. Лоренцу провели пустынными коридорами и оставили в небольшой прелестной комнате, затянутой бледным розовым штофом и уставленной самыми роскошными, самыми грациозными безделушками. Комната эта была совсем во вкусе молодой женщины, и она весело любовалась ею, когда занавеси, скрывавшие дверь, распахнулись и на бледно-розовом штофном фоне появилась небольшая, полная женская фигура.
Лоренца взглянула и увидела, что перед нею царица, лицо которой ей было хорошо знакомо по многим портретам. Тогда она, нисколько не смущаясь, почтительно поклонилась, вложив в этот поклон всю свою врождённую грацию. Екатерина оглянула её быстрым взглядом и поразилась её прелестью, её капризной, затуманивающей красотой. Она ответила на её поклон величественным движением головы, села на низенький розовый диванчик и, указывая Лоренце на лёгкий золочёный стул, стоявший в некотором расстоянии от диванчика, пригласила её сесть мягким голосом, звук которого очень понравился Лоренце.
Прошло несколько мгновений. Лоренца смело, но в то же время почтительно глядела на императрицу и ждала.
— Вы и ваш муж заставляете так много говорить о себе, — наконец сказала Екатерина, — что я, уже имев случай видеть его, пожелала видеть и вас…
— Я очень счастлива, ваше величество… — прошептала Лоренца.
— Скажите, пожалуйста, я хочу слышать это от вас, правда ли, что вы занимаетесь вызыванием духов, предсказываете будущее и к тому же ещё делаете золото и жизненный эликсир?
Всё это было сказано так же мягко, но с очень насмешливой полуулыбкой. Лоренца смутилась. Она не знала, о чём будет говорить с ней царица и, отправляясь во дворец, вовсе не подумала об этом. На такие же вопросы что было ответить ей? Она смущённо улыбнулась и остановила на царице ласкающий, нежный и молящий взгляд. Этот её взгляд, как она давно уже убедилась, производил чудное действие не только на мужчин, но и на женщин. Однако на Екатерину он, очевидно, не произвёл своего обычного действия, так как она уже довольно строго повторила:
— Я жду ответа!
— Уверяю вас, ваше величество, что я совсем не умею предсказывать будущего и не знаю, как мой муж делает золото… а призраков, духов я очень боюсь…
