Волки полностью

— Короче, — рассуждал он вслух. — Посылать за Денером не стоит, хоть он и умеет в несколько мгновений выпотрошить человека, как хорошая хозяйка курицу…

Ларс тут же осклабился и пальцем изобразил на теле жертвы — как пойдёт разрез.

— Или рыбу, мой лорд.

Ло Эрик огорчённо кивнул.

— Или рыбу. Но есть и другой способ разговорить даже защищённого сильнейшими заклятьями магика — раскалённой докрасна кочерёжкой да поглубже, поглубже в интересное место. Знаешь, милочка, после такой процедуры самые убеждённые молчуны и молчуньи показывают просто чудеса красноречия да словоохотливости.

На этот раз дамочка не удержалась.

— Не посмеете, грязные животные — среди титулов моего отца имелся и баронский! — она процедила эти слова, уже сожалея о своей несдержанности, и тут же захлопнула рот.

Но лорд не согласился с ней.

— Отчего же? Если уж взялась играть в мужские игры, то не надейся, что к тебе станут отчего-то проявлять снисходительность. А после смерти барона ло Фейдена мне что-то и вовсе расхотелось быть добреньким с королём да его прихвостнями…

Он пошуровал в углу и достал из-за припечка как раз требуемое — кочергу. Причём не тщедушное каминное подобие из богатых домов, а грубое и надёжное деревенское изделие. Полюбовавшись вдоволь на вытянувшуюся мордашку гостьи, к которой воображение услужливо так и пририсовывало давешние поганые усишки, ло Эрик на пробу вовсе не легонько стукнул по бревенчатой стене — отчего та отозвалась недовольным гулом, а откуда-то сверху отвалился кусок пакли, коей рачительные крестьяне заделали щели. Однако в этот момент Ларс, помявшись чуть, осведомился:

— Мой лорд, это… баронесс мне как-то огуливать не приходилось… может, дозволите — потом-то ей уж всё равно помирать?

Вдумчиво оглядев инструмент и засунув его в огненное нутро печи, ло Эрик вздохнул.

— Можно подумать, будто там у неё чем-то отличается от обычных девок…

Рыжий откровенно вздохнул.

— Ну-у, маркизову племянницу однажды охаживал со всем усердием, было дело. Да и ещё пару раз довелось миловаться с благородными девицами ранжиром пониже — так очень даже понравились. Чистые да обходительные…

Скептически взглянув на него, ло Эрик совсем уж собрался выдать Ларсу отповедь насчёт "по согласию или никак", но тут дамочка вновь открыла рот и презрительно процедила.

— Хамы. Быдло. Обсуждают, как породистую кобылу на ярмарке…

— Вовсе не хамы — как раз наши девчонки в нас души не чают. Просто, в армии не раз и не два приходилось быстро разговорить пленного. Или пленную. Знаешь, лично против тебя мы ничего не имеем. Просто, ты по одну сторону — а мы по другую. Так уж получилось, ничего личного.

Он проверил тускло багровеющую кочергу, сунул её обратно в печь — несомненно, для более сильного нагрева.

— Заметь, дамочка, мы не коронные тихари, и словесные кружева плести не обучены. Как говорят в столицах, серая пехотная скотинка. Не хочешь петь подобру живой, аки пташка весенняя, будешь говорить с принуждением, даже и после смерти — умеет кое-кто из моих людишек кой-чего по части ведовства тайного…

Намёк на Ивицу был более чем прозрачен, оттого недовольный Ларс кивнул. Но сыщица тоже оказалась непроста. С прищуром она посмотрела на молодого лорда, а затем вкрадчиво и всё же с некоторым вызовом поинтересовалась:

— Небольшой же мне выбор оставлен. Либо вы жизни лишите особо извращённым способом — либо коронный магистр ордена в пытошную отправит, если хоть слово вам лишнее скажу. А уж потом, если доживу — и на плаху.

Лишённая мужских примет и оттого ставшая несколько более симпатичной дамочка вздохнула. Поскольку в размышлениях она склонила голову к своей груди… гм, к своим прелестям, то оттого и не заметила блеснувшего меж мужчинами торжествующего взгляда. Похоже, их нечаянная гостья всё же оказалась хоть и не совсем красавицей — но вполне умницей.

Ларс почесал нос, на котором от волнения даже чуть обозначились обычно почти незаметные веснушки, и ещё усилил нажим — камушек закачался, и теперь его только немного толкнуть в нужную сторону.

— Ну лорд — раз уж сам не пользуешься, дай хоть мне… — а затем, подлец, повернулся к дамочке. — Огуляю во все места — даже в те, о которых ты и не догадываешься, баронеска.

А ло Эрик, который отчего-то пришёл в благодушное настроение, неопределённо кивнул в его сторону:

— Только, Ларс, смотри — в левом ухе оставишь мне её нетронутую…

Взор коронной сыщицы в этот момент надо было видеть. Хоть и похабной, но шуточки этой она откровенно не распознала, отчего то круглые, то квадратные глаза её обалдело захлопали ресницами над бледнеющими и краснеющими попеременно щеками. Миг-другой она совсем по-простолюдински открывала и закрывала рот. Затем спохватилась и не очень-то уверенно заявила:

— Чушь! В вашем личном деле сказано, что вы хоть и преступники короны, но вовсе не такие уж мерзавцы в вопросах чести…

Зря она это сказала, ох, зря… ибо ло Эрик разгневанной горой навис над нею, и от выражения его глаз дамочка струхнула уже по-настоящему.