На него смотрели два десятка глаз – кто заинтересованно, кто напуганно. Он успел заметить ухмылки на лицах балерин и мелькнувший во взгляде Анны-Марии Валевской страх. Не обращая внимания на реплики и на растерянное «Как скажете», брошенное режиссером труппы, Аим сделал Америке знак подойти к нему. Своим помощникам, ожидающим указаний, он тихо сказал:
– Для вида опросите режиссера и пару балерин. А вы узнайте побольше об
И Лерой направился к Анне-Марии. Она заметно напряглась, даже выронила сумку, которая упала к ее ногам. Очевидно, сама уже догадалась, что офицер полиции будет разговаривать именно с ней и деваться ей некуда. Стоящий рядом с ней молодой человек, похоже, страдающий альбинизмом, ободряюще кивнул девушке и отошел в сторону, чтобы не мешать.
Лерой подошел и показал свое удостоверение.
– Капитан полиции Аим Лерой, сотрудник Интерпола. Могу с вами поговорить?
– Можно подумать, у меня есть выбор, – самоуверенно ответила она.
Аим ухмыльнулся. Выражение ее лица ясно показывало, что она не хочет ни видеть полицию, ни участвовать в допросе, ни что-либо еще. «С норовом кобылка», – подумал Лерой, вспоминая всю ту информацию о ней, которую смог найти.
– Выбор есть. Это не допрос, а лишь разговор, – спокойно ответил Аим.
– То есть, получается, я могу отказаться?
– Конечно, если хотите, чтобы вас потом официально вызвали на допрос, – он улыбнулся.
Анна-Мария закатила глаза, оперелась спиной о станок и скрестила руки на груди. В свое время Лерой изучал язык тела, чтобы сразу распознавать настоящие чувства человека и ложь. Сейчас он легко мог понять, что Валевская не только раздражена, но и очень напряжена. На воре и шапка горит, вспомнил Лерой пословицу, и решил продолжить.
– Итак, вы у нас?..
– Я уверена, вы все обо мне знаете. Анна-Мария Валевская, почти двадцать лет, солистка французской балетной труппы Марселя. У меня уже брали показания в день премьеры. Что вы еще хотите знать?
Она внимательно рассматривала Лероя, его мягкие черты лица, аккуратно уложенные волосы, аквамариновые глаза и хорошо отглаженную одежду. Аим поджал пухлые губы и сунул удостоверение во внутренний карман.
– Мне интересно узнать о вас больше. Вы о чем-нибудь говорили с участниками группировки, когда покинули здание театра?
– Нет, – быстро ответила Валевская, – они почти сразу ушли.
– А когда вас взяли в заложники, был какой-то разговор?
– Тот тип просто угрожал мне. Сказал, что убьет, если что не так сделаю.
Аим видел, что девушка не врет. В вечер премьеры ее действительно похитили, а потом грубо бросили в переулке без прощальных речей.
– Значит, вам нельзя приписать какую-то связь с «Волками»?
Анна-Мария искренне удивилась.
– Какую еще связь? Вы думаете, они нарочно выбрали именно меня?
– Это я вас спрашиваю.
– Вы не в своем уме, – нагло заявила девушка. – Это был худший день в моей жизни.
Кивнув, Лерой тяжелым взглядом уставился на балерину.
– У вас есть парень или девушка?
– Нет, – коротко бросила Валевская.
– В школе на вашу жестокость жаловались одноклассницы. Говорили, что вы очень мстительная, что вы издевались над ними. В личном деле из центра занятости у вас написано, что вы плохо контролируете агрессию, а также с трудом поддаетесь контролю. Сомнительные рекомендации на работу.
– Это балет, здесь неуравновешенные все. Нам плевать на это, как и мне на рекомендации. К чему вы клоните?
– У вас склонность к жестокости, к деспотизму или даже садизму, возможно, – вздохнул Аим. – Коллеги характеризуют вас как беспринципную и ищущую выгоды. Некоторые полагают, что нападение во время премьеры было очень выгодно вам. Я слукавлю, если скажу, что не задумывался о вашем намеренном участии в том инциденте. К тому же, недавно был ограблен ювелирный магазин Amoir. Вероятно, это тоже работа «Волков». В ходе ограбления кто-то сильно избил сотрудников полиции. Избил в приступе исступления, бешенства. Буквально без причины. Это дело рук человека неуправляемого, жестокого, который при этом умеет хорошо играть нужную роль. И это все наводит меня на разные мысли.
Девушка замерла, глядя на Аима широко раскрытыми глазами. Это явно было для нее новостью. На лице читалось искреннее удивление. С нее даже спала напускная спесь и высокомерие.
– Избил?.. – как-то робко спросила она.
– Зверски, – кивнул Лерой. – Кто-то из «Волков» так избавился от свидетелей. А вы с ними как будто связаны. Вы танцуете на премьере в театре, где в тот же вечер случается ограбление. Вы гуляете по улице рядом с ювелирным, а потом его тоже грабят и при этом калечат полицейских. Да еще всем известен ваш буйный нрав… Есть у меня пара догадок на этот счет.
В голубых глазах ее вспыхнул огонь, взгляд стал колким. Она резко выпрямилась, темные пряди упали на лицо.
– Что это за намеки?! По-вашему, я нахожусь в контакте с теми людьми? Которые схватили меня, унизили, использовали?!
