Высоко подняв голову, любуясь розовыми цветочками ухоженного куста боярышника, выбивавшегося из-за решетки какого-то сада, Гортензия не замечала, что происходит на улице, как вдруг внимание ее привлекли доносившиеся сзади крики.
— Сударь! Эй, сударь! Куда же вы, я ведь не сделаю вам ничего плохого!
Она обернулась и увидела Тимура, летевшего прямо на нее. За ним бежал высокий молодой брюнет, это он кричал. Гортензия подумала, что турок остановится возле нее рассказать, как он сходил в Мессажери: в то утро он относил ее письма. Но этого не произошло. Тимур ее даже не заметил. Ей пришлось быстро отойти в сторону, иначе он наскочил бы на нее.
Оба, как ветер, пронеслись мимо, один — бормоча проклятия на своем родном языке, другой — продолжая звать и увещевать. Удивленная забавным происшествием, Гортензия увидела, как они один за другим скрылись во дворе особняка Морозини, и пошла за ними, благо была совсем рядом.
Когда она вошла во двор, то заметила лишь спину турка, уже почти скрывшегося за дверью. Незнакомец, сорвав с головы элегантную шляпу, кинул ее наземь и в бешенстве принялся топтать.
— Господи, какой дурень! Ну какой дурень! — ругался он.
После недолгих колебаний он собрался было в атаку на дверь, как вдруг, заметив Гортензию, подобрал с земли шляпу, отряхнул ее и подошел с видом человека, которого застали в смешном положении.
— Извините меня, сударыня… Вы, случайно, не живете в этом доме?
— Живу. Правда, я тут только гостья…
— А-а, — явно разочарованно протянул молодой человек. — Не сочтете ли слишком бесцеремонным вопрос, кто здесь хозяин… или кто снимает этот дом?
Прежде чем ответить, Гортензия пристально на него взглянула. Элегантный темно-серый костюм, зеленый жилет. Человек молодой, лет тридцати, а какой худой! Но лицо интересное, глядя на него, даже забываешь о худобе. Под густыми черными, торчащими в разные стороны волосами чуть смуглое лицо. Глаза фавна. Дикие глаза с густыми, загнутыми вверх ресницами. Тонкие губы. Зубы ослепительной белизны. Волевой сильный подбородок. Чуть вздернутый нос, подчеркнутый тонкой полоской усов, придавал лицу вызывающий вид.
Вполне удовлетворенная осмотром, Гортензия ответила, что в особняке живет графиня Морозини, и спросила, что такого мог наделать Тимур, отчего его так преследовали.
— Абсолютно ничего, сударыня. И, откровенно говоря, боюсь, что этот славный человек понял меня неправильно. Сейчас я вам все объясню, если только соблаговолите послушать меня еще минуту. Хотя раньше осмелюсь задать вам еще один вопрос. Этот человек очень похож на турка…
— Не только похож, сударь, он и есть турок. Если не ошибаюсь, он родился у берегов Каспийского моря.
Молодой человек расцвел в улыбке, словно на него вдруг упал ласковый солнечный луч.
— Чудесно! Он-то мне и нужен!
— Вы сказали, он вам нужен? — изумилась Гортен-зия. — Но, сударь, что вы под этим подразумеваете? Это самый верный слуга графини Морозини, и она ни за что не согласится уступить его…
— О, сударыня, я так много не прошу…
— В таком случае что же вам все-таки нужно, сударь? — вдруг холодно прозвучал голос Фелисии, появившейся на ступенях. Возле нее стоял Тимур, направив на незнакомца указующий перст.
Мятая шляпа описала в воздухе дугу, достойную Великого века , а ее владелец раскланялся, как настоящий светский лев.
— Я хотел бы просить вас, сударыня, разрешить своему слуге попозировать у меня в мастерской. Если, конечно, он согласен… в чем я, увы, сомневаюсь.
— Вы художник?
— Имею честь им быть, — несколько высокомерно ответил молодой человек. — Меня зовут Эжен Делакруа.
Тучи, сгустившиеся было в прекрасных очах графини, вмиг улетучились.
— Вы автор «Ладьи Данте» и этой удивительной «Смерти Сарданапала»?
Если он и был польщен, то виду не показал, даже не улыбнулся, а поклонился снова.
— Заметив мое творчество, вы, сударыня, оказываете мне великую честь.
Фелисия рассмеялась.
— Да как же его не заметишь? Ваши картины, господин Делакруа, столь же сильны, сколь и оригинальны. Но прошу вас, зайдите в гостиную. Мне стыдно, что приходится беседовать с вами тут, во дворе.
В сопровождении Тимура, не спускавшего с незваного гостя подозрительного взгляда, все отправились в салон.
— Итак, — начала Фелисия, указав своему удивительному гостю на кресло, — вы хотели бы, чтобы Тимур позировал для вас?
— Буду просто счастлив. Я безумно интересуюсь левантинцами и, чуть только увидел вашего слугу, почувствовал, как у меня замерло сердце. Турок, настоящий турок! И где? В Париже! Я заговорил с ним, но у него ведь такой буйный нрав! Тогда я побежал за ним…
— Как настоящий преследователь! — рассмеялась Гортензия. — Вы оба неслись, будто сам дьявол летел за вами по пятам.
— И чуть было вас не сбили. Прошу прощения, сударыня, но, знаете, когда дело касается моей работы, я просто перестаю замечать, что происходит вокруг.
