Волки ночью воют полностью

К девам приезжали друзья моего отца и выражали соболезнование, в том числе и мне. В те дни мы сожгли почти все свечи, что хранились в подвале. Кто-то пожимал мне руку или похлопывал по плечу. Но все они уезжали и больше никогда не возвращались. Кроме одного.

Мы заглянули друг в друга и поняли, что в нас есть что-то общее. По крайней мере, он не боялся меня и моих особенностей. Мы могли часами сидеть на скамейке. Он рассказывал о своем брате или отце, или вечных проблемах, а я молча слушал.

Он приезжал несколько раз. Говорил со мной. Приносил еду девам. Они его тоже любили, обнимая и ласково называя сынком. Я узнал, что многие девы когда-то знали его мать.

Я как-то спросил его:

— Почему я не видел тебя раньше?

Он ответил:

— Я был здесь всегда. Просто временами находился в другом месте.

Тогда я понял, что пойду ради него куда угодно и сделаю все, о чем он попросит. Он в ответ только смеялся. Даже тогда в нем уже был лидерский дух, хоть он сам этого и не ощущал.

В самый же первый день он назвался Рагнаром.

Тяжело было дышать?

Плакал ли ты настолько сильно,

Что едва мог видеть?

В темноте, совсем один. И никому нет дела,

Никого нет рядом

The Script — Flares

Вытри слезы, ведь волки не плачут,

Не к лицу им притворяться людьми.

Олег Медведев — «Браво, парень!»

Мимо дворов, мимо прохожих и неприятных мыслей, Эби бежала домой. Ветер моментально сушил слезы, нежно касаясь розовых щек. Ее дух несся над зданиями, над временем и пытался улететь прочь, вперед, опережая события. Эби знала, что этот жестокий мир не притянет к себе и не обнимет, как старого друга, похлопывая по спине.

Чужая, забытая, готовая взорваться на миллион звезд, таких ярких, готовых осветить все пространство вокруг. Но никто не хотел присматриваться. Никто не замечал прорези в ее теле, из которых наружу рвалась бесконечность. Легкие трещали от напряжения словно лед, за секунду до разрушения, пускающий в объятия мертвых ледяных вод.

Эби нашла Рагнара на кухне, тот сидел за столом и резал хлеб, напротив него стоял Кай и что-то рассказывал. Дерек молча слушал. Эби залетела в их пространство ураганом, буйным и диким. Рагнар нахмурился и собрался спросить, что стряслось, как девушка кинула в него свой пистолет со всей злобой и ненавистью. Дерек ловко поймал оружие и с непониманием и тревогой посмотрел на Эби. В мыслях девушки возник вопрос, бежала ли она всю дорогу вот так, с пистолетом в руке? Но неловкость быстро сменилась четкими воспоминаниями с Мисс Неукротимой. Ее напыщенная уверенность и дикий взгляд стервы. Оружие в руке и несколько метров до глупой ошибки.

Эби почувствовала себя слабой как никогда:

— К черту твой пистолет!

Кажется, она кричала. Рагнар ждал, что будет дальше. Он прежде не видел такой бурной реакции Эби, да и не знал, как ее успокоить, слова застряли в горле, медленно и с опаской выбравшись оттуда:

— Что ты натворила?

— Ничего! Абсолютно ничего! Я бесполезна! Этот мир конченный!

— Ты можешь успокоиться и внятно объяснить, что произошло?

Эби не могла рассказать. Ее мутило от осознания безвыходности. Она ощутила металлический привкус во рту и поняла, что прикусила язык так сильно, что пошла кровь. Девушка покачала головой, подошла к Рагнару и ткнула пальцем ему район солнечного сплетения:

— Мне не нужны твои подарки!

Затем указала на остолбеневшего Кая:

— Вообще ничего не нужно! Катитесь со своей добротой!

Ее голос в конце сорвался и Эби побежала к себе в комнату, хлопнув дверью со всей силы, словно это было ее криком о помощи.

Ее тело упало на матрас, собравшись в комок неуверенности, а высушенные ветрами и гневом слезы, снова потекли по щекам.

Пожалуй, это была истерика.

Глаза вскоре стало щипать, а комната стала размываться, принимая очертания тесного серого мирка. Голова заболела от мыслей, и Эби прижала колени к груди, обхватив их руками, чтобы свести свое пространство к минимуму. Раствориться и исчезнуть.