В ту секунду он позволил себе слегка повернуть голову и взглянуть на Феникса. Лицо мужчины слегка расслабилось, показав смятение и тревогу. Хватка на шее слегка расслабилась, дыхание изменилось. Юра знал, что он очень сильно ее любит и долго шел к этому, чтобы в секунду потерять. Но в какой-то момент все мимолетные смятения утонули в пучине жесткости и в силе захвата в сопровождении леденящего голоса:
— Откажись от всего! Во имя Великой Цели! Deus est nobiscum, et nos sumus angeli eius mortis!
Стало окончательно понятно — Феникс потерян для них.
Все произошло очень быстро.
Воронин приготовился нанести удар локтем в корпус Ипатьева, когда над ухом прозвучало два выстрела, и все ушло в Косухина. От первого лейтенант успел пригнуться, но, не устояв, завалился к стенке. Следующая пуля чиркнула по правому плечу Миши. Второй рукой Феникс, на миг подняв Glock, импульсивно отпихнул от себя Дока прямиком на Поляка: Андрей не был готов к такому и, рефлекторно поймав майора, наткнулся на стоящий сзади столик, и рухнул на него.
Вожак быстро перевел оружие на Денисова и дважды нажал на спуск. Связной прижался к полу, у него вылетел мобильный телефон. Когда все оказались «при деле», Ипатьев отшвырнул пистолет в проход и рысью устремился к завешенному окну дальней комнаты.
— Феникс! — зарычал Воронин, быстро поднимаясь с Поляка и рванув следом. — Стоять!
Единственное, что Юра успел увидеть, оказавшись перед входом в помещение, это Ипатьева, перелезшего через окно и державшегося за заготовленную веревку. Он тут же исчез из виду. Майор, издав злобный рык, в момент преодолел расстояние и, приблизившись к окну, одернул колыхавшуюся штору. В стене был вмонтировано кольцо, за которое крепился эвакуационный путь на улицу. И все это скрывала штора и диван. Далее Док высунулся почти по пояс из окна: веревка колыхалась, а Ипатьев испарился.
— Твою мать…
— Он ушел! — доложил Поляк, судя по голосу получивший какие-то травмы. — Не вижу его на улице…
— Все просчитал засранец…
Воронин быстро вернулся в большую комнату и подскочил к сидящему у стены Барсу: лейтенант прислонился спиной, положив рядом с собой пистолет, и рассматривал кровоточащую руку. Его трясло.
— Продырявил?
— Да не, фигня! — Косухин мотнул раненной рукой, переведя взгляд на Юру. — По касательной ушло. Умеет он шмакнуть, чтобы все боялись.
Только тут был не спектакль, а суровая и неприятная реальность.
— Да, вижу… — Юра заглянул за угол. — Капитан, вы как?
