Неужели у Ипатьева проблемы из-за этой маленькой жестяной коробочки с микросхемами? Мозг мгновенно выдал самое важное умозаключение — пора уходить, да поскорее. Косухин быстро убрал в сумку находку и фонарик, затем, закрыв клапан и закинув сумку обратно за спину, рванул к выходу. Остается всего ничего — покинуть гостиницу и дождаться координат точки сбора. И все, а там можно завершить неоконченный в самолете спор с Поляком под что-то крепкое, если разрешат.
Только как это обычно бывает в таком сволочном и непредсказуемом мире — все просто только в теории. Широким шагом покинув спальню, Миша прошел насквозь секцию «гостиной», где, подняв глаза, обнаружил преграду в виде трех неизвестных мужчин: примерно одного роста, но разной комплектации. Центральный пристально изучал Косухина едким взглядом, демонстративно усмехался. Неизвестный был «шкафом» в обтягивающей светлой футболке и серых штанах. На обоих предплечьях были выцветшие татуировки, растянувшиеся почти до самых кистей. Гладко выбритый череп блестел от пота в лучах солнца. Подельники были потоньше и попроще. Правый по телосложению был худощавым, вытянутым, худые руки были обнажены, с неизвестным оружием. Легкая рубашка с закатанными рукавами чуть выше локтей. Лицо обветренное, с ярко выраженной наглостью по жизни. Через мятый воротник одежды, на худой шее, виднелись фрагменты наколки с каким-то замысловатым узором. Третий, что слева, выделялся своей фигурой: атлетическое телосложение, короткие черные волосы, костяшки на руках сбиты. В глаза бросились сломанные уши, возможно, в прошлом профессиональный борец. Одет он был в майку красного цвета, льняные штаны и потрепанные кеды. На поясе демонстративно красовалась кобура.
Барс про себя усмехнулся. Все как на подбор. Со знанием дела в саркастичной манере раздал каждому имена: центральному — Шкаф, правому — Наглый, а левому — Борец.
Лейтенант внимательно изучил своих оппонентов. Ни один явно не походил на полицейского, и самое интересное, бросавшееся в глаза, — все славянской национальности. Выпрямившись, Миша сделал непонимающее лицо и заговорил:
— Comment puis je vous aider?[25]
— Ты смотри! — надменно воскликнул на русском худощавый. — Под иностранца косит! На французском лопочет!
Следом грубоватый и хриплый голос подал Шкаф:
— Говоришь хорошо, садись — пять. Но мне известно, что ты на русском языке намного лучше говоришь! — Смешок. — Короче, лягушатник, хорош ломать комедию какого-то недоделанного агента!
