— Это видно! — кивнул тот. — С такими не страшно пойти в ад и вернуться обратно.
Майор расправил руки над столом и с ехидной улыбкой гордо заявил:
— Мы так каждое задание делаем! Так еще и с гостинцами! — Секундная пауза. — Вот это тоже, похоже, не исключение.
— Разве?
— Да, и, как мне кажется, Феникс чуток сошел с ума… — Встретившись с непонимающим взглядом, майор усмехнулся и продолжил: — Какой-то непонятный листок, с разными зарисовками его рукой, похожий на бред сумасшедшего.
Алиф мгновенно поднялся с места и наклонился к ноутбуку. Ливиец нахмурился, внимательно рассматривая буквы, и, приблизившись к экрану, вдруг с большим удивлением проговорил:
— Латынь? Это он написал?
— Ты знаешь, что это обозначает? — Док повернул голову к нависшему Алифу.
— Все просто, — с хорошим произношением он прочел надпись и продолжил уже на ломаном русском: — «Бог с нами, и мы — его ангелы смерти». — Мужчина задумался, по лицу его было видно, что он мысленно повторил в голове фразу. — Хм, звучит как девиз.
— Вот теперь осталось понять, чего… — задумчиво выдал Воронин и вернул взгляд в экран.
Вернулись «волки»: Железнов, последним выходя с кухни, поставил перед Мишей стакан с напитком, от чего лейтенант расплылся в широкой улыбке и обхватил принесенную тару обеими руками. Быков с недовольным лицом плюхнулся на противоположном конце, спиной к кухне. Панаев и Трощанович разместились по левую руку от Воронина, Алиф вернулся на свое место. В очередной раз выдержав подходящую театральную паузу, Юра вздохнул и начал излагать суть:
— Что ж, господа, я начну с самого начала, с момента, как мы прибыли в Триполи, чтобы у всех была полная картина ситуации. — Все одобрительно закивали. — Итак, что у нас получается? Как только я покинул здание аэропорта, меня тут же подхватил Денисов. Переоделся в таксиста, но быстро раскрыл себя, поведясь на простой и даже глупый блеф. Все бы ничего, но меня очень смутило его поведение. Для начала он сразу обратился ко мне по званию, хотя было оговорено, что погоны мы не светим. Когда разговор зашел о проживании и ему было отказано в услугах, он очень занервничал: я настоял на том, что меня никуда везти не стоит и перед ним взрослый дядя, и тот совсем растерялся. Похоже, он понимает, что все его делишки могут внезапно получить огласку, а сам Руслан, в лучшем случае, уйдет со службы по собственному и с лишением погон.
