Анабель резко «дала по газам», и через несколько минут машина уже мчалась по республиканской трассе, пронизывающей всю Чили с юга на север. Несколько минут они ехали молча, то и дело глядя в зеркала заднего вида. Ночью все машины, едущие сзади, кажутся преследователями.
– Прикройте кто-нибудь окно. Сквозит, – вдруг раздался недовольный голос Сергея Кремня.
Виктор и Анабель вздрогнули одновременно. На заднем сиденье «фольксвагена» полусидя-полулежа размещался сумасшедший ныряльщик.
– Не поня-а-ал, – протянул Виктор. – Ты-то что здесь делаешь?!
– Еду, – обыкновенно ответил Сергей.
– Я понимаю. Как ты сюда попал?
– Сел в машину, и поехали.
– Ты что, убил Олега? – с ужасом догадался Виктор.
– Нет. Просто ударил. Он же попросил, я его и ударил.
Виктор и Анабель переглянулись.
– Ладно. Может, это и к лучшему, что он с нами, – заключил журналист.
Анабель неслась по трассе на всех парах, и Виктор любовался вождением девушки.
– А говорила – далеко не езжу.
– Но я же не сказала, что не езжу быстро, – парировала аргентинка.
– Куда вы так летите, вы не расскажете? – с интересом спросил Сергей.
– Вообще-то за нами погоня, если ты не понял, вояка, – Лавров сердился от такой беспечности Кремня.
– Сигнальные ракеты запускали, мы еле-еле успели выскочить из этой проклятой колонии, – добавила Анабель.
– Да это Ганс Ягер, военный пенсионер местный. Он как шнапсу напьется, внукам салюты запускает, – весело рассказал Сергей. – У него этих ракет – завались…
– Вот идиот! А мы перепугались. И что теперь делать?
– Ясно что. Ехать дальше, – отозвался Виктор. – Никто не сказал, что нас хватятся только утром. Мы должны успеть уехать отсюда как можно дальше.
Кремень уже вольно раскинулся на заднем сиденье и, открыв окно, жадно глотал ветер свободы.
– Иногда становится так классно от того, что стало так пофиг на то, что было так важно!
Сергей заметно повеселел и, что самое главное, производил впечатление абсолютно нормального человека. Виктор даже обрадовался этому.
– Витя, а ты ведь знаешь этого ФСБэшника, да?
– Кого?! – удивленно уточнил Виктор, обернувшись с переднего сиденья.
– Ну или СБУшника, Осинского – мозгоправа моего.
– Я чего-то еще не знаю? – вклинилась Анабель.
– Мы в юности учились в разведшколе КГБ, а потом выводили наши колонны из Афганистана. Вообще-то он мне жизнь однажды спас. А вот сейчас на чьей он стороне?.. На чьей бы ни был, я знаю, что и на моей тоже. За это ему спасибо…
– Жизнь он ему спас, – проворчал Кремень. – Когда это было-то? Это вот как евреи Христа еще до революции распяли, так и Осинский этот еще до перестройки тебе жизнь спас.
– Ты, главное, не волнуйся, Сережа, – успокоил его Лавров. – К утру мы до Сантьяго доедем и передадим тебя украинскому консулу. И все будет хорошо.
– А где там украинский консул? Нашего же посольства в Чили нет, – озаботился Кремень.
– В российском посольстве найдем.
– Вот уж нет! В российское посольство я не согласный!
– У вас точно не все дома, – вмешалась Анабель, успевая и следить за дорогой, и разговаривать. – Чем вам Россия-то не угодила?
– Россия – это насилие, – ответил ей Кремень.
– Государственная власть – всегда насилие, – возразил ему Лавров.
– Это да, но если в странах Западной Европы это не только насилие, но еще и общественный договор, то российская власть – это всегда только насилие, – продолжал упорствовать Кремень.
– Это как у Мао Цзедуна: «Винтовка дает власть»? – уточнила Феррер.
Машины, которые ехали сзади, давно отстали, и трасса Carretera Austral была пуста. Анабель включила дальний свет и круиз-контроль.
– Мы, Украина, унаследовали от России такой ордынский тип власти, – подтвердил Кремень догадку Феррер. – Это политическая данность на сегодняшний момент. Государственная традиция в России всегда была властецентричной. В отличие от Западной Европы, где система антропоцентрична.
– Поправьте меня, если я не права, – ответила ему Анабель. – Украина – это такое захолустье России и в Евросоюзе станет захолустьем Европы.
Кремень посмотрел на Виктора.
– Где ты ее взял? Такая молодая, а уже такая грамотная, – перешел он на русский язык.
– Где взял, где взял – бутылки сдал! – ответила на русском Анабель, и мужчины расхохотались.
– Так вот! – продолжила девушка уже тоже на русском. – Когда мы говорим «русская культура», что мы себе представляем? Городскую культуру – Достоевского, Толстого, Рахманинова, Солженицына. Когда вы демонстрируете украинскую культуру, что вы нам показываете? Селянок в ярких лентах, запорожских казаков в турецких шароварах.
Кремень слушал Анабель с открытым ртом, то и дело косясь на Виктора, а тот только улыбался. Анабель не останавливалась:
– …То есть на уровне символов Украина – это село. Зачем российскому городу договариваться с украинским селом? Он же его просто пересилит.
– На самом деле мы не крестьянская страна! – возразил Лавров. – С середины двадцатого века большинство населения Украины проживает в городах и…
