Журналист попытался позвонить Абелю Касти, но сигнал не пробивался. Виктор походил по лужайке, подыскивая, где на экране покажется сигнал хорошего приема. Но выше одного «пенечка» связь не улучшалась. Тогда он написал СМС и подошел к машине, вытащив кляп изо рта затихшего Кремня.
– Сережа, не кричи, – попросил Виктор больного.
От звуков родной речи Кремень слегка взбодрился и протянул связанные руки. Виктор с трудом развязал кожаные путы. Никто не попытался его остановить или побить дубинкой с таким чудным названием «лонко куилл куилл».
Индейский дом «рука» был прямоугольным и длинным, с двускатной крышей, как ленинский шалаш в Разливе, его соломенные стены были скреплены стеблями ползучих растений. Сверкающий на солнце Cadillac Escalade с выбитыми стеклами, стоящий перед соломенным домом мапуче, выглядел инопланетной летающей тарелкой. Виктор, пробравшись с Кремнем через играющих в салочки индейских детей, зашел обратно в «руку». Внутри дома был земляной очаг с железной решеткой над ним, на которой покоились старые алюминиевые кастрюли. Мебели был самый минимум – открытый кухонный шкаф с утварью, широкие топчаны вдоль стен и деревянные сундуки с плоскими крышками. Стоял сильный запах кострища, смешанный с ароматом старой соломы и влажной шерсти.
Лавров отыскал воду, напоил Сергея, усадил его в тихом уголке, накрыв жестким шерстяным одеялом.
– Анабель, – обратился Виктор к девушке, тихо постанывавшей под мокрым полотенцем. – Ты откуда язык индейцев знаешь?
– Часть мапуче живет у нас, в Аргентине, – отозвалась Феррер. – Я в детстве играла с их детьми на ранчо моего деда. Мы говорили на наречии мапу-дунгун, а вообще у мапуче разные диалекты. Но мапу-дунгун понимают все.
В дверном проеме появился юный индейский страж, слегка кивнул Виктору, рассеянно оглядел Кремня и сказал Анабель, что шаманка «мачи» сейчас будет. Он ушел, и Виктор опять потрогал свою шишку.
– Сейчас меня полечат, и эта шишка станет елью…
Немного погодя снова возник мальчуган, заговорщицки ухмыляясь, проследовал мимо Лаврова и сел ковырять палкой в очаге. Потом появилась бабушка Фрессиа в сопровождении шаманки «мачи» лет тридцати. В руках у «мачи» была черная тыква, а на голове красовалась эффектная кожаная лента, блестевшая от перламутровых раковинок. Вид у нее был мрачный и усталый, она прошла мимо Виктора и Сергея, словно украинцы в индейском доме – самое обычное дело.
– Так-так. Вот и мы, – Фрессиа довольно хихикнула.
– Кажется, ей хуже… – начал было Виктор, но шаманка подняла руку, давая понять, что все под контролем, и он умолк.
Шаманка села рядом с Анабель и положила ей на лоб руку. Потом вытащила из тыквы затычку и налила в миску белесого напитка. Вторую миску с мутным пойлом шаманка протянула Лаврову.
Анабель и Виктор с очень серьезным видом выпили.
– Вроде полегче, – сказал по-русски Лавров после некоторого молчания. – Анабель, переводи, раз испанский тут не в чести. Да я его толком-то и не знаю.
– Помогите еще одному человеку, – сказал Виктор, обращаясь к индейским женщинам. Феррер перевела.
– Кому? – резко спросила по-испански шаманка и наклонила голову набок.
– Я ранил одного парня, а он пробил мне голову, мы квиты, но я беспокоюсь за его здоровье.
Лавров хитрил. Судьба индейца, который чуть не убил его в перестрелке, а потом разбил ему голову дубинкой, нисколько не волновала его. Но богатейший опыт журналиста в общении с дикими племенами подсказывал ему, что войти в доверительные отношения с туземцами можно, только заботясь о членах их племени. И он не ошибся: Фрессиа сразу откликнулась на доброе сердце европейца.
– Его зовут Пайнекио, – встрепенулась старуха, потом расслабилась под взглядом «мачи» и стала ковырять палкой в остывших углях очага, выкатывая оттуда круглые кукурузные хлебцы, похожие на армянский толстый лаваш, и добавила: – С ним все в порядке.
Анабель сделала два последних глотка, отставила целебный напиток и смиренно сложила перед собой аккуратные руки. В ее глазах читалось умиротворение. Боль ушла.
– Может быть, вы, уважаемая, поможете и вот этому человеку, – Виктор указал «мачи» на Кремня, который боялся даже пикнуть, словно ребенок спрятавшись в одеяло, как «в домик».
– Я заберу его с собой. А вы – пленники наших воинов, – холодно произнесла шаманка. – Арабы пообещали за вас много оружия.
– Вот те на! – удивился Лавров, – А зачем вам оружие?
Шаманка уставилась на него и слегка покраснела. Виктор взглянул на бабушку Фрессиа. Та накладывала на кукурузные лепешки куски вареной говядины и тушеных овощей.
«Это вовремя», – подумал украинец. Он даже не мог вспомнить, когда ел в последний раз горячую еду, кажется, это был немецкий суп «айнтопфе» фрау Кордес.
– Решили добиваться расширения индейских прав на свою землю? – нарушила тишину Анабель, продолжая тему, поднятую Виктором.
– Да, – мрачно ответила «мачи». – Пока нашими землями управляет чилийское правительство, мы не успокоимся. Нас не завоевали ни инки, ни испанцы. Это наши земли, и управлять ими мы будем по индейским обычаям, а не по законам Чили.
