Автор не будет комментировать изложенные в этом документе факты. О реальном участии Павла Анатольевича Судоплатова в том или ином событии подробно рассказано в предыдущих главах нашей книги. Да и осуждать чекиста за преувеличение собственной роли в истории советского атомного проекта или борьбе с западноукраинскими националистами после окончания Великой Отечественной войны не следует. Просто не было другого способа привлечь к себе внимание и восстановить справедливость.
В 1984 году было подготовлено положительное решение о реабилитации Павла Анатольевича Судоплатова, но смерть очередного генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко не позволила планам быть реализованными. Новый руководитель страны — Михаил Сергеевич Горбачев и его тезка — председатель Комитета партийного контроля Михаил Сергеевич Соломенцев (затем ставший председателем Спецкомитета по реабилитации жертв политических репрессий) оставили ходатайства чекиста без ответа.
В 1988 году Павла Анатольевича Судоплатова пригласили в прокуратуру и вручили официальный ответ, где, в частности, сообщалось, что его дело пересматриваться не будет и он осужден как «пособник Берии и Абакумова».
И только в 1991 году начался процесс реабилитации. Военная прокуратура доказала, что Павел Анатольевич Судоплатов не фабриковал фальшивых дел против «врагов народа». Официальные обвинения, что он являлся пособником Лаврентия Берии в совершении государственной измены, планировании и осуществлении террористических актов против правительства и личных врагов Лаврентия Берии, были опровергнуты документально. Главный герой нашей книги был реабилитирован после августа 1991 года, когда КПСС, а спустя несколько месяцев и СССР прекратили свое существование[316].
В середине восьмидесятых годов прошлого века Павел Анатольевич Судоплатов все еще продолжал находиться в странной опале у руководства КГБ. С одной стороны, его не приглашали на официальные мероприятия, но при этом слушателям Высшей школы КГБ позволяли встречаться с ним в неофициальной обстановке.
Эти рандеву проходили в квартире ветерана разведки. Эмма Карловна болела и не встречалась с гостями. А ее супруг мог часами рассказывать о своем боевом прошлом. Беседы обычно проходили в его кабинете. Он считал, что его слушатели непременно будут работать в разведке, и делился с ними своими знаниями и опытом. При этом «лектор» не сообщал ничего нового — только уже опубликованное в «открытой» печати. Когда слушатели пытались выяснить подробности отдельных операций, например, покушения на германского дипломата Франца фон Папена, то он переводил разговор на другую тему.
Павел Судоплатов много рассказывал об организации партизанского движения в годы Великой Отечественной войны и о своих встречах с Лаврентием Берией и Иосифом Сталиным. Любопытно, что последнего он никак не характеризовал. А его впечатления от общения с первым расходились с образом «кровавого палача и любителя женщин Лаврентия Павловича», созданным газетами времен перестройки. Рассказчик говорил, что Лаврентия Берию делают монстром, который ни в чем не разбирался. Он же вспоминал о нем как о человеке страшном, но очень умном, талантливом, хорошем организаторе[317].
О своей деятельности в органах государственной безопасности Павел Судоплатов впервые поведал не российским, а иностранным гражданам. В 1994 году в США и Германии вышла его книга с многообещающем названием «Нежелательный свидетель». Через два года она была опубликована в нашей стране.
В предисловии к русскоязычному изданию Павел Анатольевич Судоплатов, в частности, написал:
«Соблюдая военную присягу, я молчал, пока существовал Советский Союз. Когда деятельность советской разведки и ряд аспектов внешней политики СССР перестали быть секретными после известных событий августа 1991 года и все то, чему я верно служил, перестало существовать, я не мог и не имел права дальше молчать. К сожалению, у меня не было иного выхода, как издать воспоминания первоначально на Западе, так как отечественные издатели были их намерены опубликовать только после консультации в “компетентных инстанциях”. Я искрение благодарен Дж. и Л. Шехтерам, которые сделали литературную запись моих воспоминаний и помогли им увидеть свет»[318].
