Парменион посоветовал было принять эти условия, начав со слов — Будь я Александром… но царь оборвал его со словами — Я тоже принял бы эти условия, будь я Парменионом! Но нет, я уничтожу Тир!
Затем подал знак и послов увели из шатра. Александр опять подошел ко мне — Что ответишь мне, жрец? По силам твоим Бессмертным эта задача?
Я кивнул — Мы попробуем. Пока своими осадными машинами продолжай обстрел стен в течении трех суток подряд. Нехрен горожанам нежиться в постелях!
На стену в состоянии яра, включив отвод глаз, опять полезли мы с Бером и я пожалел, что не взял в поход хотя бы сотню своих спецов. Когда я добрался др верха стены, в мою сторону вдруг направился грек с факелом в руке. Он решил заглянуть вниз и, встретившись с моим взглядом хотел заорать, увидев перемазанную черным мое лицо, но я, оставшись висеть на левой руке, правой дернул этого любопытного за волосы и тот рухнул вниз, почему-то не проронив ни звука. Может быть у него произошел разрыв сердца? Бер, которого едва не задело летящее вниз тело, укоризненно покачал головой.
— Ну извини, я ж не специально!
Подтянувшись, я расслабленно сел, свесив вниз свои ноги.
— Ну вот и подкрался незаметно северный зверек, господа греки! Я принялся облачаться в доспехи — осталось совсем немного, всего-то вырезать около пары сотен персов.
После взятия Тира две тысячи его защитников Александр приказал распять на крестах, остальные (около тридцати тысяч человек) были проданы в рабство.
Предварительно забрав казну, Александр отдал Тир как и обещал нам на разграбление. Полсотни боевых возов, которые шли в качестве нашего обоза уже через несколько часов наполнились самым ценным, что было у горожан. Подумав, я решил отправить награбленное и большую часть денег, полученных от Александра в качестве оплаты сарматских воинов, назад в Ольвию. В качестве охраны сокровищ посовещавшись с Бером, который останется здесь, я решил выделить почти тысячу человек, возглавив этот переход.
Александр нехотя согласовал со мной временное уменьшение сарматского войска — Жаль, что треть сарматов пусть и временно покинут мою армию, я привык не думать о разведке и о охране моей армии во время сна. Сарматы отлично с этим справляются.
Я усмехнулся — Зато ты сэкономишь кучу денег, целой тысячи человек и мне не нужно платить зарплату. Ты же планируешь пойти в Египет?
Александр восхищенно кивнул — Я все не могу привыкнуть к твоему знанию будущего!
— В Египте местное население ненавидит персов, а часть войск сатрапа Мазака была уничтожена при Иссе, поэтому Мазак сдастся тебе без боя. Ты будешь встречен как освободитель и немедленно провозглашён фараоном, после чего вернешь местным жрецам их прежние привилегии. Задержавшись в Египте на полгода, ты совершишь паломничество к оракулу Амона в оазисе Сива в Ливийской пустыне, причём прорицатель обратится к тебе как к сыну бога. Близ канопского устья Нила ты оснуешь город
— А дальше! — Александр, открыв рот, слушал мои пророчества.
— Дарий начнет собирать новую армию. В июле македонское войско перейдет Евфрат, а в сентябре — Тигр, на переправе через эту реку мы и встретимся.
Александр аж вспотел от нетерпения — А потом?
— Потом суп с котом! Дарию надерем зад и на этом придет конец его империи. Твои амбиции поведут тебя дальше и возмущение твоих воинов, уставших от постоянной войны повернет тебя назад. Но мы с тобой после этой последней самой тяжелой битвы поговорим еще!
Александр ненадолго задумался и сжал мое предплечье — Я теперь могу позволить нанять большую армию, приведи сюда всю свою армию, Микаэл и твои сарматы вместе с тобой будут купаться в золоте.
Я посмотрел в глаза молодого царя и понял — он хочет с помощью сарматов дойти до Индии.
Попрощавшись с Бером, я проверил как закрепили грузы в вагенбургах, изготовленных пленными греками, и покидав туда же живых овец, мы с тысячей Бессмертных тронулись в обратном направлении.
Дороги были опустошенны войной и мы без происшествий добрались до Никомедии, города, стоявшего на берегу Мраморного моря и являвшегося столицей Вифинии. Царь Вифинии Бас считался первым независимым правителем Вифинского царства. Он успешно отразил нападение Каласа, одного из военачальников Александра Великого, и умело отстаивал независимость Вифинии. Оставив свой обоз на расстоянии пяти километров от городских стен, я в сопровождении шести воинов, оставив копья в обозе, подъехал к воротам, из которых в этот момент выезжал торговый караван.
Стражники при виде нас напряглись и один из них буркнул — Кто такие?
Я подбросил в руке серебряную монетку — Я посол сарматского царя Арпоксая и мне нужно в порт.
Стражники прикипели взглядами к моей ладони, на которую я выложил еще три серебряные монетки — Если ты не злоумышляешь против нашего царя, то проходи!
Я бросил монеты самому толстому стражнику и они исчезли в его руке.
