Феофил оглядел своих советников, которые во время оглашения ультиматума только качали головами и крестились. Патриарх гневно ударил Посохом, но тоже пока промолчал. Рюрик требовал за каждого приведенного им воина выплатить выкуп в пятнадцать гривен серебра (в новгородской гривне было 204 грамма), то есть за каждого воина требовалось отдать три килограмма серебра. А по словам Рюрика под стенами Константинополя находились 50 тысяч варягов и викингов, а это 150 000 килограммов серебра. Да за конную армию степняков были запрошены по двенадцать гривен. Всадников было сорок тысяч. Значит сумма всего выкупа была 247 920 килограммов серебра. 1 золотая литра равнялась 72 золотым номисмам и 864 серебряным милиарисиям. Милиарисий — одна тысячная золотого литра, вес — около 4 граммов серебра. То есть одну номисму в 4,5 граммов золота можно обменять на 12 милиарисий весом в сорок восемь граммов серебра. Пять миллионов сто шестьдесят пять тысяч солидов (номисм) были довольно огромной суммой! Помимо этой разовой выплаты, Византия была обязана выплачивать постоянную дань, и император должен заключить договор, регулирующий пребывание и торговлю русских купцов в Византии. Мало того, греки должны были сшить паруса: для руси из паволок (златотканый шёлк), славянам и викингам из коприны (простой шёлк).
Патриарх нарушил воцарившуюся тишину после оглашения наглых требований Рюрика — Мои люди со стен наблюдают как разграбляют пригороды. Эти варяги согнали захваченных граждан, заставляя их выдирать даже мраморные плиты и грузят их на захваченные в бухте купеческие корабли. Нам требуется как можно скорее избавиться от этих варваров. Придется соглашаться на все их условия. Часть серебра и золота а также шелка можно собрать с состоятельных Константинопольцев, которые не хотят допустить взятия священного города этими язычниками. Как то они уже смогли взять несколько крепостей. Что в мирном договоре требуют для себя варяги Рюрика?
Эпарх зачитал текст договора, составленный на греческом — Когда приходят в Византийскую империю посланцы Руси, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на шесть месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню — сколько захотят и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов. Когда же жители Руси отправятся домой, пусть берут у Василевса на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно. Если жители Руси явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит князь Руси указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране Византийской империи. Для граждан Руси Василевс обязан выделить им для жизни квартал с домами у монастыря святого Маманта, который находится близ Константинополя, на западном берегу пролива Босфор, и пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, спрятав оружие в чехлы, по 50 человек.
Василевс заскрежетал зубами. Но иного выхода никто не видел и с требованиями северян видно придется соглашаться!
Олег задумался над тем как закрепить русский щит над вратами Константинополя. Обычай вешать свой щит на ворота города в знак мира был широко распространён у древних норманнов. Хотелось все же оставить о себе долгую память и Колдун склонялся к мысли вмуровать его в кирпичную кладку над вратами.
Рюрик подошел неслышно — Что, брат, не спится? Вот мы с тобой сотворили небывалое! Я смотрю и своим глазам не верю. Как думаешь после подписания договора нас с тобой пустят внутрь города? Хочу на дворец императорский взглянуть.
Колдун кивнул — Куда они нахрен денутся.
Колдун задумчиво смотрел на стены Константинополя, вокруг которых как муравьи северяне и степняки растаскивали все, что удалось наконец-то получить после тягот похода. Кое-где возникли пожары, но их быстро потушили. По совместному с Рюриком замыслу даже получив выкуп, варяги, расплатившись с мадьярами, печенегами, шведами и викингами, останутся здесь пока не вывезут все самое ценное. Позади послышался шум. Жрец не обернулся, так как его личная стража не пропустила бы к нему посторонних.
Олег! Глянь какую красивую девку мы тебе в дар привели! — Никифор с друзьями бросил к ногам жреца одетую в златотканый шелк стройную высокую девушку. Повернувшись к ней, Колдун успел разглядеть ненависть в ее лице и тут же как по мановению на лице появилась улыбка. «Что за наваждение?» — подумал Вещий, как его потихоньку стали звать варяги. — «Будто змею увидел, которая готовится к смертельному броску.»
— Кто ты, чаровница? — обратился на греческом жрец и девушка поднялась
— Мое имя Максимо. Я единственная дочь своего отца, который погиб, пытаясь защитить свой дом. Вместе с моим женихом. — Девушка прильнула к обнаженному по пояс жрецу, вгоняя одновременно тонкий стилет в печень левой рукой. — Клинок отравлен ядом кобры и гадюки гюрзы! Тебе осталось жить пару мгновений. Это тебе за смерть моих близких!
