Не то чтобы у Айранэ там было что-то криминальное – но от самой этой мысли ее изнутри раздирала ярость.
– И что делает эта программа? – бесцветно спросила она.
– Распознает голос. Женский замедляет и проговаривает медленно, мужской ускоряет.
– Это ведь незаконно? – уточнила Айранэ.
– Если я тебя поймаю с этой программой, обязательно выпишу штраф! – рассмеялась Анаит. – Все, езжай к Володе, забери его оттуда. Привези обратно и проследи, чтобы он не устроил эпидемию кроличьей чумки или нашествие марсиан.
Айранэ кисло улыбнулась. Шутка хороша, но не сейчас.
– Подожди. – Анаит вздохнула. – Там, в Торжке, с вами хочет познакомиться Ариадна. Она вначале поговорит с тобой, потом с Володей.
– Я для этого еду?
– В том числе, – признала мама. – И я понимаю, что, возможно, слишком явно лезу в твою жизнь… Но тебе придется смириться, потому что меняться я точно не собираюсь.
И это было самое близкое к понятию «извинения» в исполнении Анаит.
Айранэ дождалась, когда мама выйдет, переоделась в брючный костюм – ехать к Ариадне в чем-то затрапезном или недостаточно новом и модном было бы полным безумием.
Вышла на улицу, там уже ждал пуллман – удлиненный автомобиль, в котором можно разложить кресло и удобно устроиться.
– Хоть что-то, – сказала Айранэ.
Она забралась в салон, повесила пиджак на плечики, закрепленные на второй дверце, подождала, пока водительница настроит ложе, затем легла, взяла наушники и открыла наугад одну из записей Анаит.
Айранэ выключила запись сразу же, как дослушала, и некоторое время лежала, скривив лицо в презрительной гримасе.
– То-то у вас со Славой все отлично, – пробормотала она.
– Вы что-то сказали? – уточнила водитель.
– Нет, все нормально. – Айранэ пару минут искала пульт, затем нашла его на дверце и выключила свой звук, чтобы водитель не слышала ее размышления.
На соседнем сиденье обнаружился судок с горячими булочками с клубничным йогуртом. Айранэ собиралась съесть две, чтобы не перегружать желудок, но не удержалась и сгрызла все шесть, а потом еще некоторое время пыталась простить себя за этот срыв, но не смогла, и так и заснула непрощенная.
Айранэ бывала в Торжке пару раз проездом, днем, и неизменно удивлялась, насколько здесь тихо. Теперь она попала в город ночью, и для разнообразия жизнь кипела – по улицам сновали кареты «скорой помощи», цистерны пожарных, дорожные уборочные машины, грузовики и автобусы с милицией и отрядами самообороны.
Этот тип суеты Айранэ видела не часто, но могла понять: местные власти совершили крупный просчет и сейчас делали вид, что всё у них под контролем.
Застилали пол матрасами, хотя ребенок на кафель упал вчера.
Она могла бы продремать еще минут десять, а то и пятнадцать, но толкотня спецмашин от всех служб города то тут, то там вызывала заторы, и тогда кто-то самый умный включал сирену и проблесковые маячки, а остальное стадо, взбудораженное этим, делало то же самое, наполняя город бессмысленным воем и сопутствующим припадочным мигающим светом.
Водитель Айранэ легко прошила город насквозь, проскальзывая через узкие дворики и порой переваливаясь через бордюры, и ни разу не встала в пробку дольше чем на пару светофоров.
Айранэ поняла – и по автомобилю, и по водителю, и по нежным булочкам с йогуртом, – что Анаит к ней подлизывается, явно показывает свое расположение.
А другой рукой бесцеремонно лезет в запароленный телефон и даже не скрывает этого.
– Я бесправная любимая игрушка стареющей суки, – пробормотала Айранэ.
И тут же потянулась к пульту убедиться, что водитель не слышала эту крамолу. Но, не успев даже притронуться к гаджету, поняла: плевать.
