Точнее – надо как-то показать Анаит, что Айранэ не готова играть по таким правилам. В конце концов, сама Анаит как-то ведь смогла отстоять независимость, право на личную жизнь, возможность не подчиняться стареющим сукам, которые наверняка пытались привести ее к покорности.
И теперь те вымещают злость на невестках, не в силах дотянуться до самой Анаит.
– Приехали, – мягко сказала в динамики водитель.
Айранэ легко считала подтекст: «Можешь сидеть в машине сколько угодно, хоть всю ночь, но если что – место, куда мы ехали, достигнуто».
Минут двадцать ушло на то, чтобы собрать себя, поправить макияж, надеть пиджак и – главное – настроиться на предстоящую встречу с Ариадной.
Водитель открыла перед ней дверцу ровно в тот момент, когда Айранэ собиралась выйти, и придержала ее за локоть – точно так, как требовалось, чтобы она не показалась неуклюжей со стороны.
– Доброй ночи.
От темной громады здания отделилась тень, превращаясь в женщину. Высшая, чуть старше Айранэ, в безупречном сером юбочном костюме. Встреть такую в Твери днем, в районе администрации – и не заметишь.
– Привет. – Айранэ прошла мимо встречающей к высоким двустворчатым дверям, и те разъехались в стороны при ее приближении. – Меня ждут?
– Вас ждут, – ответила серая. – Одиннадцатый этаж, кабинет сто двенадцать.
Света в холле почти не было – пара ламп горела над пустым ресепшен, да светились единичками и нулями табло над несколькими лифтами.
Это была гостиница, видимо, центральная женская в Торжке. В Славянском Союзе такие здания чаще всего делали двенадцатиэтажными, на пару метров ниже стандартного памятника Неизвестной Матери.
Двенадцатый этаж обычно занимал пентхаус, дорогой и пафосный, называемый иногда «княжеским», хотя именно княжеств в Союзе почти не осталось.
А на одиннадцатом было три-четыре больших номера, каждый с несколькими ванными и туалетами, с комнатами для помощников, прислуги и технического персонала. Анаит всегда брала номера на одиннадцатом этаже, и Айранэ, которая три раза ездила с мамой в ее командировки, получала в свое пользование полноценный номер, который в то же время был всего лишь составной частью большего.
Серая высшая зашла в лифт вместе с Айранэ и сжалась в углу, словно стараясь слиться с зеркальными стенами. Получалось плохо, этой мышке явно было уютнее в темных офисных помещениях, среди десятков таких же, как она.
На этаже низшая в форменном комбинезоне убирала бесшумным пылесосом алую ковровую дорожку, выглядящую совершенно новой и чистой.
Серая вырвалась вперед, пробежала несколько шагов и постучала в двустворчатые белые двери с золотистым драконом, высунувшим длинный язык.
Не дожидаясь ответа, серая открыла перед Айранэ двери и замерла, глядя на гостью со смесью интереса и сочувствия.
Здесь, на этаже, Айранэ заметила, что у серой в ушах тяжелые серебряные сережки со скифскими мотивами и такая же брошь слева на пиджаке, а под пиджаком, можно было не сомневаться, пряжка ремня в том же стиле.
Серая была из команды Ариадны, которую та набирала из южных славян. Айранэ попыталась вспомнить слухи про эту самую команду, но в голове крутилось только «мастерицы яда и булавок».
От слова «яды» Айранэ передернуло. Могло ли быть так, что ее отравил кто-то из этой команды? Возможно, марципановые фигурки на кухне этого отеля лепила именно эта вот серая?
Нет-нет, Анаит с Ариадной в одной команде, и подобное невозможно, потому что невозможно, а если вдруг перестать всем доверять, то, может, и получится прожить подольше, но в таком внутреннем аду, на какой Айранэ была совершенно не готова.
Она решительно вошла внутрь номера и тут же оказалась в объятиях высокой старухи, пахнущей незнакомым, но дорогим и качественным парфюмом, в котором Айранэ распознала только нотки ягод терна.
– Девочка моя, я давно хотела с тобой познакомиться!
«Если бы хотела – познакомилась бы, – подумала Айранэ, растягивая губы в широкой улыбке. – Ты о моем существовании, скорее всего, узнала только сегодня».
– Много о вас слышала, – присаживаясь в глубоком книксене, сказала Айранэ. – Вы – легенда в Славянском Союзе.
– Не верь завистникам, – отмахнулась Ариадна, отходя на шаг, но при этом держа гостью за плечи. – Красавица! Называй меня на «ты», хоть на мгновение забуду о возрасте, который мясницким ножом завис над вырезкой моей жизни. Ты знаешь, зачем ты здесь?
– Забрать Володю.
– Во всех смыслах, девочка моя, во всех смыслах. Мальчик вырос!
Ариадна наконец отпустила гостью и прошла вглубь номера, позволяя разглядеть его роскошь. Номер был выдержан в трех цветах – алом, золотом и белом – и успешно балансировал на грани между изысканной роскошью и вульгарностью кича.
В алых и золотых узорах прослеживались восточные мотивы, они же визуально настораживали, словно несли угрозу.
Айранэ в таком номере не смогла бы расслабиться, а хозяйке явно было нипочем.
– Присаживайся. – Ариадна села на высокую банкетку и махнула рукой на алое кресло, и гостья утонула в мягкости, едва не застонав от наслаждения. – Ты понимаешь, что теряешь Володю?
